Неточные совпадения
Я смутно чувствовал еще тогда, что смертная казнь, сознательно рассчитанное, преднамеренное убийство, есть дело прямо противоположное тому закону христианскому, который мы будто бы исповедуем, и дело, явно
нарушающее возможность и разумной жизни [и] какой бы то ни было нравственности, потому что ясно, что если один человек или собрание людей может решить, что необходимо убить одного или многих людей, то нет никакой причины, по какой другой человек или другие люди
не найдут той же необходимости для убийства других людей.
Мне так несомненно казалось священным,
не нарушающим закона бога учреждение судов, в которых я участвовал и которые ограждали мою собственность и безопасность, что никогда и в голову не приходило, чтобы это изречение могло значить что-нибудь другое, как не то, чтобы на словах не осуждать ближнего.
Неточные совпадения
Возмущало Нехлюдова, главное, то, что в судах и министерствах сидели люди, получающие большое, собираемое с народа жалованье за то, что они, справляясь в книжках, написанных такими же чиновниками, с теми же мотивами, подгоняли поступки людей,
нарушающих написанные ими законы, под статьи, и по этим статьям отправляли людей куда-то в такое место, где они уже
не видали их, и где люди эти в полной власти жестоких, огрубевших смотрителей, надзирателей, конвойных миллионами гибли духовно и телесно.
Такое антиномическое задание, явно
нарушающее логический «закон тожества», вытекает в силу логики спасения,
не совпадающей с рассудочной логикой, определяется положением человека после грехопадения.
Повторяю: солидный читатель относится к читаемому,
не руководясь собственным почином, а соображаясь с настроением минуты. Но
не могу
не сказать, что хотя превращения происходят в нем почти без участия воли, но в льготные минуты он все-таки чувствует себя веселее. Потому что даже самая окаменелая солидность инстинктивно чуждается злопыхательства, как
нарушающего душевный мир.
Всё в жизни кажется очень простым; всё связно, одного порядка и объясняется одно другим. Смерть же представляется чем-то совершенно особенным,
нарушающим всё простое, ясное и понятное в жизни. И поэтому люди большей частью стараются
не думать о смерти. Это большая ошибка. Напротив, надо свести жизнь со смертью так, чтобы жизнь имела часть торжественности и непонятности смерти, и смерть — часть ясности, простоты и понятности жизни.
Только бы мы умели принимать это как следует, как нужную нам, а потому радостную работу, а
не как нечто досадное,
нарушающее то наше животное существование, которое мы считаем жизнью и усиление которого считаем благом!