Неточные совпадения
Извозчики, лавочники, кухарки, рабочие, чиновники останавливались и с любопытством оглядывали арестантку; иные покачивали головами и думали: «вот до
чего доводит дурное, не
такое, как наше, поведение». Дети с
ужасом смотрели на разбойницу, успокаиваясь только тем,
что за ней идут солдаты, и она теперь ничего уже не сделает. Один деревенский мужик, продавший уголь и напившийся чаю в трактире, подошел к ней, перекрестился и подал ей копейку. Арестантка покраснела, наклонила голову и что-то проговорила.
Так закончил свое чтение длинного обвинительного акта секретарь и, сложив листы, сел на свое место, оправляя обеими руками длинные волосы. Все вздохнули облегченно с приятным сознанием того,
что теперь началось исследование, и сейчас всё выяснится, и справедливость будет удовлетворена. Один Нехлюдов не испытывал этого чувства: он весь был поглощен
ужасом перед тем,
что могла сделать та Маслова, которую он знал невинной и прелестной девочкой 10 лет тому назад.
Точно
так же, когда Нехлюдов, достигнув совершеннолетия, отдал то небольшое имение, которое он наследовал от отца, крестьянам, потому
что считал несправедливым владенье землею, — этот поступок его привел в
ужас его мать и родных и был постоянным предметом укора и насмешки над ним всех его родственников.
Благодаря ей, может быть, и мне, без ложной скромности скажу, удалось всё изменить, и изменить
так,
что нет уже тех
ужасов, которые были прежде, а им прямо там очень хорошо.
И
так понемногу приходил народ в это положение,
что он сам не видит всего
ужаса его и не жалуется на него.
— Но я понимаю еще и то,
что, увидев все страдания, весь
ужас того,
что делается в тюрьмах, — говорила Mariette, желая только одного — привлечь его к себе, своим женским чутьем угадывая всё то,
что было ему важно и дорого, — вы хотите помочь страдающим и страдающим
так ужасно,
так ужасно от людей, от равнодушия, жестокости…
Она любовалась этой решительностью, узнавала в этом его и себя, какими они были оба в те хорошие времена до замужества, но вместе с тем ее брал
ужас при мысли о том,
что брат ее женится на
такой ужасной женщине.
Он знал еще твердо и несомненно, узнав это прямо от Бога,
что люди эти были точно
такие же, как и он сам, как и все люди, и
что поэтому над этими людьми было кем-то сделано что-то дурное —
такое,
чего не должно делать; и ему было жалко их, и он испытывал
ужас и перед теми людьми, которые были закованы и обриты, и перед теми, которые их заковали и обрили.
— Правда, — говорит, но усмехнулся горько. — Да, в этих книгах, — говорит, помолчав, —
ужас что такое встретишь. Под нос-то их легко совать. И кто это их писал, неужели люди?
— Ну, очень рада, что тебе так кажется, — отвечала Мари, еще более покраснев. — А здесь
ужас что такое происходит, какой-то террор над городом. Ты слышал что-нибудь?
Неточные совпадения
Что ж? Тайну прелесть находила // И в самом
ужасе она: //
Так нас природа сотворила, // К противуречию склонна. // Настали святки. То-то радость! // Гадает ветреная младость, // Которой ничего не жаль, // Перед которой жизни даль // Лежит светла, необозрима; // Гадает старость сквозь очки // У гробовой своей доски, // Всё потеряв невозвратимо; // И всё равно: надежда им // Лжет детским лепетом своим.
— Да
что же это я! — продолжал он, восклоняясь опять и как бы в глубоком изумлении, — ведь я знал же,
что я этого не вынесу,
так чего ж я до сих пор себя мучил? Ведь еще вчера, вчера, когда я пошел делать эту… пробу, ведь я вчера же понял совершенно,
что не вытерплю…
Чего ж я теперь-то?
Чего ж я еще до сих пор сомневался? Ведь вчера же, сходя с лестницы, я сам сказал,
что это подло, гадко, низко, низко… ведь меня от одной мысли наяву стошнило и в
ужас бросило…
Согласитесь сами,
что, припоминая ваше смущение, торопливость уйти и то,
что вы держали руки, некоторое время, на столе; взяв, наконец, в соображение общественное положение ваше и сопряженные с ним привычки, я,
так сказать, с
ужасом, и даже против воли моей, принужден был остановиться на подозрении, — конечно, жестоком, но — справедливом-с!
Дмитрий Прокофьич сказал мне,
что никакой нет опасности и
что напрасно ты с
таким ужасом это принимаешь.
Ты, конечно, прав, говоря,
что это не ново и похоже на все,
что мы тысячу раз читали и слышали; но
что действительно оригинально во всем этом, — и действительно принадлежит одному тебе, к моему
ужасу, — это то,
что все-таки кровь по совести разрешаешь, и, извини меня, с
таким фанатизмом даже…