Судебный пристав, румяный, красивый человек, в великолепном мундире, с бумажкой в
руке подошел к Фанарину с вопросом, по какому он делу, и, узнав, что по делу Масловой, записал что-то и отошел. В это время дверь шкапа отворилась, и оттуда вышел патриархального вида старичок, но уже не в пиджаке, а в обшитом галунами с блестящими бляхами на груди наряде, делавшем его похожим на птицу.
Неточные совпадения
Старшина и некоторые из присяжных приподнялись и, затрудняясь тем движением или положением, которое они должны придать своим
рукам,
подошли к столу и поочередно посмотрели на кольцо, склянку и фильтр. Купец даже примерил на свой палец кольцо.
Наконец председатель кончил свою речь и, грациозным движением головы подняв вопросный лист, передал его подошедшему
к нему старшине. Присяжные встали, радуясь тому, что можно уйти, и, не зная, что делать с своими
руками, точно стыдясь чего-то, один за другим пошли в совещательную комнату. Только что затворилась за ними дверь, жандарм
подошел к этой двери и, выхватив саблю из ножен и положив ее на плечо, стал у двери. Судьи поднялись и ушли. Подсудимых тоже вывели.
Старшина с торжественным видом нес лист. Он
подошел к председателю и подал его. Председатель прочел и, видимо, удивленный, развел
руками и обратился
к товарищам, совещаясь. Председатель был удивлен тем, что присяжные, оговорив первое условие: «без умысла ограбления», не оговорили второго: «без намерения лишить жизни». Выходило по решению присяжных, что Маслова не воровала, не грабила, а вместе с тем отравила человека без всякой видимой цели.
В это время рыжая женщина, запустив обе покрытые веснушками
руки в свои спутанные густые рыжие волосы и скребя ногтями голову,
подошла к пившим вино аристократкам.
Владимирская с ребенком на
руках и сторожиха с чулком, который она не переставала вязать быстрыми пальцами,
подошли к Масловой.
Нехлюдов вышел из сада и
подошел к крыльцу, у которого стояли две растрепанные бабы, из которых одна, очевидно, была на сносе беременна. На ступеньках крыльца, сложив
руки в карманы парусинного пальто, стоял приказчик. Увидав барина, бабы замолчали и стали оправлять сбившиеся платки на головах, а приказчик вынул
руки из карманов и стал улыбаться.
Нехлюдов отдал письмо графини Катерины Ивановны и, достав карточку,
подошел к столику, на котором лежала книга для записи посетителей, и начал писать, что очень жалеет, что не застал, как лакей подвинулся
к лестнице, швейцар вышел на подъезд, крикнув: «подавай!», а вестовой, вытянувшись,
руки по швам, замер, встречая и провожая глазами сходившую с лестницы быстрой, не соответственной ее важности походкой невысокую тоненькую барыню.
Он
подошел к столу и стал писать. Нехлюдов, не садясь, смотрел сверху на этот узкий, плешивый череп, на эту с толстыми синими жилами
руку, быстро водящую пером, и удивлялся, зачем делает то, что он делает, и так озабоченно делает этот ко всему, очевидно, равнодушный человек. Зачем?..
Маслова была одета опять попрежнему в белой кофте, юбке и косынке.
Подойдя к Нехлюдову и увидав его холодное, злое лицо, она багрово покраснела и, перебирая
рукою край кофты, опустила глаза. Смущение ее было для Нехлюдова подтверждением слов больничного швейцара.
Несколько арестантов, сняв шапки,
подошли к конвойному офицеру, о чем-то прося его. Как потом узнал Нехлюдов, они просились на подводы. Нехлюдов видел, как конвойный офицер молча, не глядя на просителя, затягивался папиросой, и как потом вдруг замахнулся своей короткой
рукой на арестанта, и как тот, втянув бритую голову в плечи, ожидая удара, отскочил от него.
Фельдшер,
подойдя к мертвому, потрогал желтоватую, покрытую веснушками, еще мягкую, но уже мертвенно-бледную
руку арестанта, подержал ее, потом пустил. Она безжизненно упала на живот мертвеца.
Подойдя к месту шума, Марья Павловна и Катюша увидали следующее: офицер, плотный человек с большими белокурыми усами, хмурясь, потирал левою
рукой ладонь правой, которую он зашиб о лицо арестанта, и не переставая произносил неприличные, грубые ругательства. Перед ним, отирая одной
рукой разбитое в кровь лицо, а другой держа обмотанную платком пронзительно визжавшую девчонку, стоял в коротком халате и еще более коротких штанах длинный, худой арестант с бритой половиной головы.
Всё затихло. Ворота отворили, партия выступила наружу, построилась; конвойные опять пересчитали; уложили, увязали мешки, усадили слабых. Маслова с девочкой на
руках стала
к женщинам рядом с Федосьей. Симонсон, всё время следивший за тем, что происходило, большим решительным шагом
подошел к офицеру, окончившему все распоряжения и садившемуся уже в свой тарантас.
Симонсон, всё время молча, закинув
руки за голову, лежавший в углу на нарах, решительно приподнялся и, обойдя осторожно сидевших,
подошел к Нехлюдову.
Выпивший конвойный замахал
рукой на Нехлюдова, но Нехлюдов, не обращая на него внимания,
подошел к телеге, и, держась за грядку, пошел рядом.
Неточные совпадения
— Подлец ты! — вскрикнул Чичиков, всплеснув
руками, и
подошел к нему так близко, что Селифан из боязни, чтобы не получить от барина подарка, попятился несколько назад и посторонился.
Эй, Порфирий! — закричал он,
подошедши к окну, на своего человека, который держал в одной
руке ножик, а в другой корку хлеба с куском балыка, который посчастливилось ему мимоходом отрезать, вынимая что-то из брички.
Чичиков
подошел к ручке Феодулии Ивановны, которую она почти впихнула ему в губы, причем он имел случай заметить, что
руки были вымыты огуречным рассолом.
Вдруг в один день,
подходя к окну обычным порядком, с трубкой и чашкой в
руках, заметил он во дворе движенье и некоторую суету.
— Браво, остается! — закричали все. — Виват, ура, Павел Иванович! ура! — И все
подошли к нему чокаться с бокалами в
руках.