Неточные совпадения
Они спустились вниз по каменной лестнице,
прошли мимо еще более, чем женские, вонючих и шумных камер мужчин, из которых их везде провожали глаза
в форточках
дверей, и вошли
в контору, где уже стояли два конвойных солдата с ружьями.
Скинув всё мокрое и только начав одеваться, Нехлюдов услыхал быстрые шаги, и
в дверь постучались. Нехлюдов узнал и шаги и стук
в дверь. Так
ходила и стучалась только она.
В день отъезда, после обеда, он выждал ее
в сенях. Она вспыхнула, увидав его, и хотела
пройти мимо, указывая глазами на открытую
дверь в девичью, но он удержал ее.
В то время как она сидела
в арестантской, дожидаясь суда, и
в перерывах заседания она видела, как эти мужчины, притворяясь, что они идут за другим делом,
проходили мимо
дверей или входили
в комнату только затем, чтобы оглядеть ее.
Камера,
в которой содержалась Маслова, была длинная комната,
в 9 аршин длины и 7 ширины, с двумя окнами, выступающею облезлой печкой и нарами с рассохшимися досками, занимавшими две трети пространства.
В середине, против
двери, была темная икона с приклеенною к ней восковой свечкой и подвешенным под ней запыленным букетом иммортелек. За
дверью налево было почерневшее место пола, на котором стояла вонючая кадка. Поверка только что
прошла, и женщины уже были заперты на ночь.
Сойдя вниз, женщины замолкли и, крестясь и кланяясь, стали
проходить в отворенные
двери еще пустой, блестевшей золотом церкви.
В обычное время
в остроге просвистели по коридорам свистки надзирателей; гремя железом, отворились
двери коридоров и камер, зашлепали босые ноги и каблуки котов, по коридорам
прошли парашечники, наполняя воздух отвратительною вонью; умылись, оделись арестанты и арестантки и вышли по коридорам на поверку, а после поверки пошли за кипятком для чая.
Фельдфебель указал глазами на Нехлюдова, и Петров замолчал, нахмурился и
прошел в заднюю
дверь.
Двери камер были отперты, и несколько арестантов было
в коридоре. Чуть заметно кивая надзирателям и косясь на арестантов, которые или, прижимаясь к стенам,
проходили в свои камеры, или, вытянув руки по швам и по-солдатски провожая глазами начальство, останавливались у
дверей, помощник провел Нехлюдова через один коридор, подвел его к другому коридору налево, запертому железной
дверью.
— Сделайте одолжение, — с приятной улыбкой сказал помощник и стал что-то спрашивать у надзирателя. Нехлюдов заглянул
в одно отверстие: там высокий молодой человек
в одном белье, с маленькой черной бородкой, быстро
ходил взад и вперед; услыхав шорох у
двери, он взглянул, нахмурился и продолжал
ходить.
Наконец заключенные и посетители стали расходиться: одни во внутреннюю, другие
в наружную
дверь.
Прошли мужчины —
в гуттаперчевых куртках, и чахоточный и черный лохматый; ушла и Марья Павловна с мальчиком, родившимся
в остроге.
Молодой чиновник
прошел в затворенную
дверь и вывел оттуда заплаканную даму
в трауре. Дама опускала костлявыми пальцами запутавшийся вуаль, чтобы скрыть слезы.
Когда меня после допроса раздели, одели
в тюремное платье за №, ввели под своды, отперли
двери, толкнули туда и заперли на замок и ушли, и остался один часовой с ружьем, который
ходил молча и изредка заглядывал
в щелку моей
двери, — мне стало ужасно тяжело.
Потом слышу, завизжала
дверь, они
прошли к нему, потом слышу шаги Лозинского: он пошел
в противоположную сторону коридора.
—
В дверь ходите, — сказал солдат и тотчас же опять взялся за самовар.
Нехлюдов уже хотел
пройти в первую
дверь, когда из другой
двери, согнувшись, с веником
в руке, которым она подвигала к печке большую кучу сора и пыли, вышла Маслова. Она была
в белой кофте, подтыканной юбке и чулках. Голова ее по самые брови была от пыли повязана белым платком. Увидав Нехлюдова, она разогнулась и, вся красная и оживленная, положила веник и, обтерев руки об юбку, прямо остановилась перед ним.
Нехлюдов отворил
дверь и вошел
в небольшую камеру, слабо освещенную маленькой металлической лампочкой, низко стоявшей на нарах.
В камере было холодно и пахло неосевшей пылью, сыростью и табаком. Жестяная лампа ярко освещала находящихся около нее, но нары были
в тени, и по стенам
ходили колеблющиеся тени.
— Разве можно тут разговаривать, — сказала она, —
пройдите сюда, там одна Верочка. — И она вперед
прошла в соседнюю
дверь крошечной, очевидно одиночной камеры, отданной теперь
в распоряжение политических женщин. На нарах, укрывшись с головой, лежала Вера Ефремовна.
Но Лужин уже выходил сам, не докончив речи, пролезая снова между столом и стулом; Разумихин на этот раз встал, чтобы пропустить его. Не глядя ни на кого и даже не кивнув головой Зосимову, который давно уже кивал ему, чтоб он оставил в покое больного, Лужин вышел, приподняв из осторожности рядом с плечом свою шляпу, когда, принагнувшись,
проходил в дверь. И даже в изгибе спины его как бы выражалось при этом случае, что он уносит с собой ужасное оскорбление.
Неточные совпадения
В сей утомительной прогулке //
Проходит час-другой, и вот // У Харитонья
в переулке // Возок пред домом у ворот // Остановился. К старой тетке, // Четвертый год больной
в чахотке, // Они приехали теперь. // Им настежь отворяет
дверь, //
В очках,
в изорванном кафтане, // С чулком
в руке, седой калмык. // Встречает их
в гостиной крик // Княжны, простертой на диване. // Старушки с плачем обнялись, // И восклицанья полились.
В передней не дали даже и опомниться ему. «Ступайте! вас князь уже ждет», — сказал дежурный чиновник. Перед ним, как
в тумане, мелькнула передняя с курьерами, принимавшими пакеты, потом зала, через которую он
прошел, думая только: «Вот как схватит, да без суда, без всего, прямо
в Сибирь!» Сердце его забилось с такой силою, с какой не бьется даже у наиревнивейшего любовника. Наконец растворилась пред ним
дверь: предстал кабинет, с портфелями, шкафами и книгами, и князь гневный, как сам гнев.
Наконец — уж Бог знает откуда он явился, только не из окна, потому что оно не отворялось, а должно быть, он вышел
в стеклянную
дверь, что за колонной, — наконец, говорю я, видим мы,
сходит кто-то с балкона…
— Она за этой
дверью; только я сам нынче напрасно хотел ее видеть: сидит
в углу, закутавшись
в покрывало, не говорит и не смотрит: пуглива, как дикая серна. Я нанял нашу духанщицу: она знает по-татарски, будет
ходить за нею и приучит ее к мысли, что она моя, потому что она никому не будет принадлежать, кроме меня, — прибавил он, ударив кулаком по столу. Я и
в этом согласился… Что прикажете делать? Есть люди, с которыми непременно должно соглашаться.
Она
прошла в третий этаж, повернула
в галерею и позвонила
в девятый нумер, на
дверях которого было написано мелом: „Капернаумов портной“.