Он вынул еще по дороге к трупу из ножен висевший у него на поясе кинжал и,
подойдя к мертвецу, стал спокойно и осторожно разрезать на нем одежду, чтобы не тратить времени не раздевание трупа. Шинель на покойном была только накинута, Талицкий разрезал пальто, сюртук и остальное. Для того, чтобы снять разрезанные лоскутки одежды, ему приходилось осторожно приподнимать труп, поворачивать его и даже иногда ставить прямо на ноги.
Между лежавшими там и сям телами бродила какая-то высокая, освещенная лунным светом фигура. Она
подходила к мертвецам, наклонялась над ними, как бы рассматривая их, и шла далее.
Неточные совпадения
Вокруг гроба пустое, свободное место: Глафира оглядывалась и увидала по ту сторону гроба Горданова. Он как будто хотел ей что-то сказать глазами, как будто звал ее скорее
подходить или, напротив, предостерегал не
подходить вовсе — не разберешь. Меж тем
мертвец ждал ее лежа с закрытым лицом и с отпущением в связанных платком руках. Надо было идти, и Глафира сделала уже шаг, как вдруг ее обогнал пьяный Сид; он подскочил
к покойнику со своими «расписками» и начал торопливо совать ему в руки, приговаривая:
Прошло около четверти часа: Ворошилов стоял и внимательно глядел на
мертвеца, словно изучал его или что-то над ним раздумывал и соображал, и наконец, оглянувшись на чтеца, увидал, что и тот на него смотрит и читает наизусть, по памяти. Глаза их встретились. Ворошилов тотчас же опустил на лицо убитого покров и,
подойдя к чтецу, открыл табакерку. Сид, не прерывая чтения, поклонился и помотал отрицательно головой.
Она
подошла ближе, с холодным любопытством посмотрела прямо в лицо
мертвецу и той же спокойной, ровной походкой вернулась
к двери, ведущей в спальню, и скрылась в потайной двери.
Подойдя на шаг
к мертвецу, он остановился как вкопанный, точно оробел.
Позднышев в «Крейцеровой сонате» говорит: «Любовь — это не шутка, а великое дело». И мы видели: для Толстого это действительно великое, серьезное и таинственное дело, дело творческой радости и единения, дело светлого «добывания жизни». Но в холодную пустоту и черный ужас превращается это великое дело, когда
подходит к нему
мертвец и живое, глубокое таинство превращает в легкое удовольствие жизни.