Неточные совпадения
И когда Маслова представила себе себя в ярко-желтом шелковом платье с черной бархатной отделкой — декольте, она
не могла устоять и
отдала паспорт.
С прямотой и решительностью молодости он
не только говорил о том, что земля
не может быть предметом частной собственности, и
не только в университете писал сочинение об этом, но и на деле
отдал тогда малую часть земли (принадлежавшей
не его матери, а по наследству от отца ему лично) мужикам,
не желая противно своим убеждениям владеть землею.
— Приехала домой, — продолжала Маслова, уже смелее глядя на одного председателя, —
отдала хозяйке деньги и легла спать. Только заснула — наша девушка Берта будит меня. «Ступай, твой купец опять приехал». Я
не хотела выходить, но мадам велела. Тут он, — она опять с явным ужасом выговорила это слово: он, — он всё поил наших девушек, потом хотел послать еще за вином, а деньги у него все вышли. Хозяйка ему
не поверила. Тогда он меня послал к себе в номер. И сказал, где деньги и сколько взять. Я и поехала.
Он в первый раз понял тогда всю жестокость и несправедливость частного землевладения и, будучи одним из тех людей, для которых жертва во имя нравственных требований составляет высшее духовное наслаждение, он решил
не пользоваться правом собственности на землю и тогда же
отдал доставшуюся ему по наследству от отца землю крестьянам.
Тогда
не нужно было денег, и можно было
не взять и третьей части того, что давала мать, можно было отказаться от имения отца и
отдать его крестьянам, — теперь же недоставало тех 1500 рублей в месяц, которые давала мать, и с ней бывали уже неприятные разговоры из-за денег.
— Нет,
не понадобятся, Аграфена Петровна, наверное
не понадобятся, — сказал Нехлюдов, отвечая на то, что выражало ее покачиванье головой, — Скажите, пожалуйста, и Корнею, что жалованье я ему
отдам вперед за два месяца, но что мне
не нужно его.
— И пропади они пропадом, эти самые половики, они мне и вовсе
не нужны. Кабы я знал, что столько из-за них докуки будет, так
не то что искать, а приплатил бы к ним красненькую, да и две бы
отдал, только бы
не таскали на допросы. Я на извозчиках рублей 5 проездил. А я же нездоров. У меня и грыжа и ревматизмы.
А ведь стоило только найтись человеку, — думал Нехлюдов, глядя на болезненное, запуганное лицо мальчика, — который пожалел бы его, когда его еще от нужды
отдавали из деревни в город, и помочь этой нужде; или даже когда он уж был в городе и после 12 часов работы на фабрике шел с увлекшими его старшими товарищами в трактир, если бы тогда нашелся человек, который сказал бы: «
не ходи, Ваня, нехорошо», — мальчик
не пошел бы,
не заболтался и ничего бы
не сделал дурного.
Для этого он решил
не обрабатывать землю самому, а,
отдав ее по недорогой цене крестьянам, дать им возможность быть независимыми от землевладельцев вообще.
И тотчас к его услугам явились рассуждения, по которым выходило, что неблагоразумно и
не следует
отдавать землю крестьянам и уничтожать свое хозяйство.
Вчерашних чувств сожаления о том, что он
отдает землю и уничтожает хозяйство,
не было и следа.
Он шел исполнить то желание крестьян, об исполнении которого они и
не смели думать, —
отдать им за дешевую цену землю, т. е. он шел сделать им благодеяние, а ему было чего-то совестно.
— Вот князь хочет вам добро сделать — землю
отдать, только вы того
не стоите, — сказал управляющий.
— Так и делаем; вот одного в работники
отдал, да у вашей милости деньжонок взял. Еще до заговенья всё забрали, а подати
не плачены.
Нехлюдов сделал усилие над собой и начал свою речь тем, что объявил мужикам о своем намерении
отдать им землю совсем. Мужики молчали, и в выражении их лиц
не произошло никакого изменения.
— Даром землю
отдам, только подпишись. Мало они нашего брата околпачивали. Нет, брат, шалишь, нынче мы и сами понимать стали, — добавил он и стал подзывать отбившегося стригуна-жеребенка. — Коняш, коняш! — кричал он, остановив лошадь и оглядываясь назад, но стригун был
не назади, а сбоку, — ушел в луга.
«
Отдать землю, ехать в Сибирь, — блохи, клопы, нечистота… Ну, что ж, коли надо нести это — понесу». Но, несмотря на всё желание, он
не мог вынести этого и сел у открытого окна, любуясь на убегающую тучу и на открывшийся опять месяц.
— И рад бы
отдать, — сказал он, — да кому и как? Каким мужикам? Почему вашему обществу, а
не Деминскому? (Это было соседнее село с нищенским наделом.)
На это Нехлюдов возразил, что дело идет
не о дележе в одном обществе, а о дележе земли вообще по разным губерниям. Если землю даром
отдать крестьянам, то за что же одни будут владеть хорошей, а другие плохой землей? Все захотят на хорошую землю.
Нехлюдов
отдал письмо графини Катерины Ивановны и, достав карточку, подошел к столику, на котором лежала книга для записи посетителей, и начал писать, что очень жалеет, что
не застал, как лакей подвинулся к лестнице, швейцар вышел на подъезд, крикнув: «подавай!», а вестовой, вытянувшись, руки по швам, замер, встречая и провожая глазами сходившую с лестницы быстрой,
не соответственной ее важности походкой невысокую тоненькую барыню.
— Я забыла просить о том, чтобы
не допустить его
отдать дочь, а то он на всё…
— Ну, чудесно, что ты заехал.
Не хочешь позавтракать? А то садись. Бифштекс чудесный. Я всегда с существенного начинаю и кончаю. Ха, ха, ха. Ну, вина выпей, — кричал он, указывая на графин с красным вином. — А я об тебе думал. Прошение я подам. В руки
отдам — это верно; только пришло мне в голову,
не лучше ли тебе прежде съездить к Топорову.
— Загипнотизировываешься? — повторил Богатырев и громко захохотал. —
Не хочешь, ну как хочешь. — Он вытер салфеткой усы. — Так поедешь? А? Если он
не сделает, то давай мне, я завтра же
отдам, — прокричал он и, встав из-за стола, перекрестился широким крестом, очевидно так же бессознательно, как он отер рот, и стал застегивать саблю. — А теперь прощай, мне надо ехать.
Не остывшие после душной ночи камни улиц, домов и железо крыш
отдавали свое тепло в жаркий, неподвижный воздух.
— Если же я и
отдам, то одно, что могу сказать, это то, что всё остальное будет их, так как едва ли я женюсь, а если женюсь, то
не будет детей… так что…
— Ну, на, возьми.
Не хочу больше, — сказала жена,
отдавая ему бутылку. — И что лопочешь без толку, — прибавила она.
Он хотел дать денег, но старый работник сказал, что
не нужно: он свои
отдаст.
Ее поражало то, что эта красивая девушка из богатого генеральского дома, говорившая на трех языках, держала себя как самая простая работница,
отдавала с себя другим все, что присылал ей ее богатый брат, и одевалась и обувалась
не только просто, но бедно,
не обращая никакого внимания на свою наружность.
Неточные совпадения
Хлестаков. Да, если вы
не согласитесь
отдать руки Марьи Антоновны, то я черт знает что готов…
«Давно мы
не работали, // Давайте — покосим!» // Семь баб им косы
отдали. // Проснулась, разгорелася // Привычка позабытая // К труду! Как зубы с голоду, // Работает у каждого // Проворная рука. // Валят траву высокую, // Под песню, незнакомую // Вахлацкой стороне; // Под песню, что навеяна // Метелями и вьюгами // Родимых деревень: // Заплатова, Дырявина, // Разутова, Знобишина, // Горелова, Неелова — // Неурожайка тож…
Уж сумма вся исполнилась, // А щедрота народная // Росла: — Бери, Ермил Ильич, //
Отдашь,
не пропадет! — // Ермил народу кланялся // На все четыре стороны, // В палату шел со шляпою, // Зажавши в ней казну. // Сдивилися подьячие, // Позеленел Алтынников, // Как он сполна всю тысячу // Им выложил на стол!.. //
Не волчий зуб, так лисий хвост, — // Пошли юлить подьячие, // С покупкой поздравлять! // Да
не таков Ермил Ильич, //
Не молвил слова лишнего. // Копейки
не дал им!
Судья, который,
не убояся ни мщения, ни угроз сильного,
отдал справедливость беспомощному, в моих глазах герой.
Г-жа Простакова. Старинные люди, мой отец!
Не нынешний был век. Нас ничему
не учили. Бывало, добры люди приступят к батюшке, ублажают, ублажают, чтоб хоть братца
отдать в школу. К статью ли, покойник-свет и руками и ногами, Царство ему Небесное! Бывало, изволит закричать: прокляну ребенка, который что-нибудь переймет у басурманов, и
не будь тот Скотинин, кто чему-нибудь учиться захочет.