Неточные совпадения
— От кого,
не знаю. Три копейки почтальону своих
отдала.
Отдашь, что ли?
Да и ничего я
не понимаю, какой там пьяница умер, и какая там дочь, и каким образом мог он
отдать этой дочери все последние деньги… которые…
Я деньги
отдал вчера вдове, чахоточной и убитой, и
не «под предлогом похорон», а прямо на похороны, и
не в руки дочери — девицы, как он пишет, «отъявленного поведения» (и которую я вчера в первый раз в жизни видел), а именно вдове.
— Ну вот хоть бы этот чиновник! — подхватил Разумихин, — ну,
не сумасшедший ли был ты у чиновника? Последние деньги на похороны вдове
отдал! Ну, захотел помочь — дай пятнадцать, дай двадцать, ну да хоть три целковых себе оставь, а то все двадцать пять так и отвалил!
— Вы написали, — резко проговорил Раскольников,
не оборачиваясь к Лужину, — что я вчера
отдал деньги
не вдове раздавленного, как это действительно было, а его дочери (которой до вчерашнего дня никогда
не видал). Вы написали это, чтобы поссорить меня с родными, и для того прибавили, в гнусных выражениях, о поведении девушки, которой вы
не знаете. Все это сплетня и низость.
— А вам разве
не жалко?
Не жалко? — вскинулась опять Соня, — ведь вы, я знаю, вы последнее сами
отдали, еще ничего
не видя. А если бы вы все-то видели, о господи! А сколько, сколько раз я ее в слезы вводила! Да на прошлой еще неделе! Ох, я! Всего за неделю до его смерти. Я жестоко поступила! И сколько, сколько раз я это делала. Ах, как теперь, целый день вспоминать было больно!
И ничего-то она никогда ни у кого
не попросит; гордая, сама скорей
отдаст последнее, а тут вот попросила, — так уж ей понравились!
— Это вы, низкий человек, может быть, пьете, а
не я! Я и водки совсем никогда
не пью, потому что это
не в моих убеждениях! Вообразите, он, он сам, своими собственными руками
отдал этот сторублевый билет Софье Семеновне, — я видел, я свидетель, я присягу приму! Он, он! — повторял Лебезятников, обращаясь ко всем и каждому.
Он тотчас же написал моей матери записку и уведомил ее, что я
отдал все деньги
не Катерине Ивановне, а Софье Семеновне, и при этом в самых подлых выражениях упомянул о… о характере Софьи Семеновны, то есть намекнул на характер отношений моих к Софье Семеновне.
В раздумье остановился он перед дверью с странным вопросом: «Надо ли сказывать, кто убил Лизавету?» Вопрос был странный, потому что он вдруг, в то же время, почувствовал, что
не только нельзя
не сказать, но даже и
отдалить эту минуту, хотя на время, невозможно.
— Нет, Соня, — торопливо прервал он, — эти деньги были
не те, успокойся! Эти деньги мне мать прислала, через одного купца, и получил я их больной, в тот же день как и
отдал… Разумихин видел… он же и получал за меня… эти деньги мои, мои собственные, настоящие мои.
— А ведь я к вам уже заходил третьего дня вечером; вы и
не знаете? — продолжал Порфирий Петрович, осматривая комнату, — в комнату, в эту самую, входил. Тоже, как и сегодня, прохожу мимо — дай, думаю, визитик-то ему
отдам. Зашел, а комната настежь; осмотрелся, подождал, да и служанке вашей
не доложился — вышел.
Не запираете?
— Да так. Я дал себе заклятье. Когда я был еще подпоручиком, раз, знаете, мы подгуляли между собой, а ночью сделалась тревога; вот мы и вышли перед фрунт навеселе, да уж и досталось нам, как Алексей Петрович узнал: не дай господи, как он рассердился! чуть-чуть
не отдал под суд. Оно и точно: другой раз целый год живешь, никого не видишь, да как тут еще водка — пропадший человек!
Неточные совпадения
Хлестаков. Да, если вы
не согласитесь
отдать руки Марьи Антоновны, то я черт знает что готов…
«Давно мы
не работали, // Давайте — покосим!» // Семь баб им косы
отдали. // Проснулась, разгорелася // Привычка позабытая // К труду! Как зубы с голоду, // Работает у каждого // Проворная рука. // Валят траву высокую, // Под песню, незнакомую // Вахлацкой стороне; // Под песню, что навеяна // Метелями и вьюгами // Родимых деревень: // Заплатова, Дырявина, // Разутова, Знобишина, // Горелова, Неелова — // Неурожайка тож…
Уж сумма вся исполнилась, // А щедрота народная // Росла: — Бери, Ермил Ильич, //
Отдашь,
не пропадет! — // Ермил народу кланялся // На все четыре стороны, // В палату шел со шляпою, // Зажавши в ней казну. // Сдивилися подьячие, // Позеленел Алтынников, // Как он сполна всю тысячу // Им выложил на стол!.. //
Не волчий зуб, так лисий хвост, — // Пошли юлить подьячие, // С покупкой поздравлять! // Да
не таков Ермил Ильич, //
Не молвил слова лишнего. // Копейки
не дал им!
Судья, который,
не убояся ни мщения, ни угроз сильного,
отдал справедливость беспомощному, в моих глазах герой.
Г-жа Простакова. Старинные люди, мой отец!
Не нынешний был век. Нас ничему
не учили. Бывало, добры люди приступят к батюшке, ублажают, ублажают, чтоб хоть братца
отдать в школу. К статью ли, покойник-свет и руками и ногами, Царство ему Небесное! Бывало, изволит закричать: прокляну ребенка, который что-нибудь переймет у басурманов, и
не будь тот Скотинин, кто чему-нибудь учиться захочет.