Неточные совпадения
С прямотой и решительностью молодости он
не только говорил о
том, что земля
не может быть предметом частной собственности, и
не только в университете писал сочинение об этом, но и на деле отдал тогда малую часть земли (принадлежавшей
не его матери, а по наследству от отца ему лично) мужикам,
не желая противно своим убеждениям владеть землею.
Он испытывал к ней теперь чувство такое, какого он никогда
не испытывал прежде ни к ней ни к кому-либо другому, в котором
не было ничего личного: он ничего
не желал себе от нее, а
желал только
того, чтобы она перестала быть такою, какою она была теперь, чтобы она пробудилась и стала такою, какою она была прежде.
Далее: «Во-вторых, защитник Масловой, — продолжал он читать, — был остановлен во время речи председателем, когда,
желая охарактеризовать личность Масловой, он коснулся внутренних причин ее падения, на
том основании, что слова защитника якобы
не относятся прямо к делу, а между
тем в делах уголовных, как
то было неоднократно указываемо Сенатом, выяснение характера и вообще нравственного облика подсудимого имеет первенствующее значение, хотя бы для правильного решения вопроса о вменении» — два, — сказал он, взглянув на Нехлюдова.
— Да так, вы сами виноваты, — слегка улыбаясь, сказал смотритель. — Князь,
не давайте вы ей прямо денег. Если
желаете, давайте мне. Всё будет принадлежать ей. А
то вчера вы ей, верно, дали денег, она достала вина — никак
не искоренишь этого зла — и сегодня напилась совсем, так что даже буйная стала.
Нехлюдов продолжал говорить о
том, как доход земли должен быть распределен между всеми, и потому он предлагает им взять землю и платить зa нее цену, какую они назначат, в общественный капитал, которым они же будут пользоваться. Продолжали слышаться слова одобрения и согласия, но серьезные лица крестьян становились всё серьезнее и серьезнее, и глаза, смотревшие прежде на барина, опускались вниз, как бы
не желая стыдить его в
том, что хитрость его понята всеми, и он никого
не обманет.
— Мы очень хорошо понимаем, — сказал беззубый сердитый старик,
не поднимая глаз. — В роде как у банке, только мы платить должны у срок. Мы этого
не желаем, потому и так нам тяжело, а
то, значит, вовсе разориться.
Молодой доктор, весь пропитанный карболовой кислотой, вышел к Нехлюдову в коридор и строго спросил его, что ему нужно. Доктор этот делал всякие послабления арестантам и потому постоянно входил в неприятные столкновения с начальством тюрьмы и даже с старшим доктором. Опасаясь
того, чтобы Нехлюдов
не потребовал от него чего-нибудь незаконного, и, кроме
того,
желая показать, что он ни для каких лиц
не делает исключений, он притворился сердитым.
Владимир Васильевич Вольф был действительно un homme très comme il faut, и это свое свойство ставил выше всего, с высоты его смотрел на всех других людей и
не мог
не ценить высоко этого свойства, потому что благодаря только ему он сделал блестящую карьеру,
ту самую, какую,
желал, т. е. посредством женитьбы приобрел состояние, дающее 18 тысяч дохода, и своими трудами — место сенатора.
Думы же его состояли в припоминании
того, что он вчера написал в своих мемуарах по случаю назначения Вилянова, а
не его, на
тот важный пост, который он уже давно
желал получить.
Не говоря о домашних отношениях, в особенности при смерти его отца, панихидах по нем, и о
том, что мать его
желала, чтобы он говел, и что это отчасти требовалось общественным мнением, — по службе приходилось беспрестанно присутствовать на молебнах, освящениях, благодарственных и
тому подобных службах: редкий день проходил, чтобы
не было какого-нибудь отношения к внешним формам религии, избежать которых нельзя было.
Он нахмурился и,
желая переменить разговор, начал говорить о Шустовой, содержавшейся в крепости и выпущенной по ее ходатайству. Он поблагодарил за ходатайство перед мужем и хотел сказать о
том, как ужасно думать, что женщина эта и вся семья ее страдали только потому, что никто
не напомнил о них, но она
не дала ему договорить и сама выразила свое негодование.
Маслова всё еще думала и продолжала уверять себя, что она, как она это высказала ему во-второе свидание,
не простила ему и ненавидит его, но она уже давно опять любила его и любила так, что невольно исполняла всё
то, что и чего он
желал от нее: перестала пить, курить, оставила кокетство и поступила в больницу служанкой.
Нехлюдов,
не желая встречаться с
тем, чтоб опять прощаться, остановился,
не доходя до двери станции, ожидая прохождения всего шествия. Княгиня с сыном, Мисси, доктор и горничная проследовали вперед, старый же князь остановился позади с свояченицей, и Нехлюдов,
не подходя близко, слышал только отрывочные французские фразы их разговора. Одна из этих фраз, произнесенная князем, запала, как это часто бывает, почему-то в память Нехлюдову, со всеми интонациями и звуками голоса.
Только после перевода ее к политическим он
не только убедился в неосновательности своих опасений, но, напротив, с каждым свиданием с нею стал замечать всё более и более определяющуюся в ней
ту внутреннюю перемену, которую он так сильно
желал видеть в ней.
— Разумеется, есть всякие. Разумеется, жалеешь. Другие ничего
не спускают, а я, где могу, стараюсь облегчить. Пускай лучше я пострадаю, да
не они. Другие, как чуть что, сейчас по закону, а
то — стрелять, а я жалею. — Прикажете? Выкушайте, — сказал он, наливая еще чаю. Она кто, собственно, — женщина, какую видеть
желаете? — спросил он.
— С моей стороны вопрос решен окончательно. Я
желал сделать
то, что считаю должным, и, кроме
того, облегчить ее положение, но ни в каком случае
не желаю стеснять ее.
— Она? — Марья Павловна остановилась, очевидно
желая как можно точнее ответить на вопрос. — Она? — Видите ли, она, несмотря на ее прошедшее, по природе одна из самых нравственных натур… и так тонко чувствует… Она любит вас, хорошо любит, и счастлива
тем, что может сделать вам хоть
то отрицательное добро, чтобы
не запутать вас собой. Для нее замужество с вами было бы страшным падением, хуже всего прежнего, и потому она никогда
не согласится на это. А между
тем ваше присутствие тревожит ее.
В чувстве этом было и
то, что предложение Симонсона разрушило исключительность его поступка, уменьшало в глазах своих и чужих людей цену жертвы, которую он приносил: если человек, и такой хороший, ничем
не связанный с ней,
желал соединить с ней судьбу,
то его жертва уже
не была так значительна.
— Чего
не переносить? Я так часто просто рад бывал, когда посадят, — сказал Набатов бодрым голосом, очевидно
желая разогнать мрачное настроение. —
То всего боишься: и что сам попадешься, и других запутаешь, и дело испортишь, а как посадят — конец ответственности, отдохнуть можно. Сиди себе да покуривай.
Неточные совпадения
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза,
желая увериться,
не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «Ну, уж коли пошло на
то, — подумал он сам в себе, — так мешкать более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
— Нет, я
не то чтобы совершенно крестьян, — сказал Чичиков, — я
желаю иметь мертвых…
О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если же говорил,
то какими-то общими местами, с заметною скромностию, и разговор его в таких случаях принимал несколько книжные обороты: что он
не значащий червь мира сего и
не достоин
того, чтобы много о нем заботились, что испытал много на веку своем, претерпел на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его, и что теперь,
желая успокоиться, ищет избрать наконец место для жительства, и что, прибывши в этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.
Сначала он
не чувствовал ничего и поглядывал только назад,
желая увериться, точно ли выехал из города; но когда увидел, что город уже давно скрылся, ни кузниц, ни мельниц, ни всего
того, что находится вокруг городов,
не было видно и даже белые верхушки каменных церквей давно ушли в землю, он занялся только одной дорогою, посматривал только направо и налево, и город N. как будто
не бывал в его памяти, как будто проезжал он его давно, в детстве.
Женщины должны бы
желать, чтоб все мужчины их так же хорошо знали, как я, потому что я люблю их во сто раз больше с
тех пор, как их
не боюсь и постиг их мелкие слабости.