Неточные совпадения
Даже
на тюремном дворе был свежий, живительный воздух
полей, принесенный ветром в город. Но в коридоре был удручающий тифозный воздух, пропитанный запахом испражнений, дегтя и гнили, который тотчас же приводил в уныние и грусть всякого вновь приходившего человека. Это испытала
на себе, несмотря
на привычку к дурному воздуху, пришедшая со двора надзирательница. Она вдруг, входя в коридор, почувствовала усталость, и ей захотелось спать.
Он ждал, что она выбежит
на крыльцо
на его колокольчик, но
на девичье крыльцо вышли две босые, подтыканные бабы с ведрами, очевидно моющие
полы.
Нехлюдову хотелось спросить Тихона про Катюшу: что она? как живет? не выходит ли замуж? Но Тихон был так почтителен и вместе строг, так твердо настаивал
на том, чтобы самому
поливать из рукомойника
на руки воду, что Нехлюдов не решился спрашивать его о Катюше и только спросил про его внуков, про старого братцева жеребца, про дворняжку Полкана. Все были живы, здоровы, кроме Полкана, который взбесился в прошлом году.
В это время дьячок, с медным кофейником пробираясь через народ, прошел мимо Катюши и, не глядя
на нее, задел ее
полой стихаря.
Маслова сидела, засунув руки в рукава халата, и, склонив низко голову, неподвижно смотрела
на два шага перед собой,
на затоптанный
пол, и только говорила...
Камера, в которой содержалась Маслова, была длинная комната, в 9 аршин длины и 7 ширины, с двумя окнами, выступающею облезлой печкой и нарами с рассохшимися досками, занимавшими две трети пространства. В середине, против двери, была темная икона с приклеенною к ней восковой свечкой и подвешенным под ней запыленным букетом иммортелек. За дверью налево было почерневшее место
пола,
на котором стояла вонючая кадка. Поверка только что прошла, и женщины уже были заперты
на ночь.
В
поле, под ногами, не было видно дороги, а в лесу было черно, как в печи, и Катюша, хотя и знала хорошо дорогу, сбилась с нее в лесу и дошла до маленькой станции,
на которой поезд стоял 3 минуты, не загодя, как она надеялась, а после второго звонка.
В темном, холодном карцере не было ни кровати, ни стола, ни стула, так что посаженный сидел или лежал
на грязном
полу, где через него и
на него бегали крысы, которых в карцере было очень много и которые были так смелы, что в темноте нельзя было уберечь хлеба.
Маслова, не отвечая, сидела
на высоких нарах, болтая недостающими до
полу ногами.
Он любовался прекрасным днем, густыми темнеющими облаками, иногда закрывавшими солнце, и яровыми
полями, в которых везде ходили мужики за сохами, перепахивая овес, и густо зеленевшими озимями, над которыми поднимались жаворонки, и лесами, покрытыми уже, кроме позднего дуба, свежей зеленью, и лугами,
на которых пестрели стада и лошади, и
полями,
на которых виднелись пахари, — и, нет-нет, ему вспоминалось, что было что-то неприятное, и когда он спрашивал себя: что? — то вспоминал рассказ ямщика о том, как немец хозяйничает в Кузминском.
Возвращавшиеся с
поля мужики, трясясь рысью
на облучках пустых телег, снимая шапки, с удивлением следили зa необыкновенным человеком, шедшим по их улице; бабы выходили за ворота и
на крыльца и показывали его друг другу, провожая глазами.
Он перешел
на другую сторону и, вдыхая влажную свежесть и хлебный запах давно ждавшей дождя земли, смотрел
на мимо бегущие сады, леса, желтеющие
поля ржи, зеленые еще полосы овса и черные борозды темно-зеленого цветущего картофеля.
— Еще, еще! — говорил Нехлюдов, радуясь
на оживающие под благодатным дождем
поля, сады, огороды.
Оглянувшись
на Нехлюдова, старик подобрал с глянцовитой лавки,
на которой он сидел один,
полу своей поддевки и ласково сказал...
На всей этой кучке, от толстой барыни до кучера, поддерживавшего рукой
полы длинного кафтана, лежала печать спокойной самоуверенности и избытка.
На половине перегона лес кончился, и с боков открылись елани (
поля), показались золотые кресты и куполы монастыря.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Как, вы
на коленях? Ах, встаньте, встаньте! здесь
пол совсем нечист.
На всей базарной площади // У каждого крестьянина, // Как ветром,
полу левую // Заворотило вдруг!
— Филипп
на Благовещенье // Ушел, а
на Казанскую // Я сына родила. // Как писаный был Демушка! // Краса взята у солнышка, // У снегу белизна, // У маку губы алые, // Бровь черная у соболя, // У соболя сибирского, // У сокола глаза! // Весь гнев с души красавец мой // Согнал улыбкой ангельской, // Как солнышко весеннее // Сгоняет снег с
полей… // Не стала я тревожиться, // Что ни велят — работаю, // Как ни бранят — молчу.
Поля совсем затоплены, // Навоз возить — дороги нет, // А время уж не раннее — // Подходит месяц май!» // Нелюбо и
на старые, // Больней того
на новые // Деревни им глядеть.
Пошли порядки старые! // Последышу-то нашему, // Как
на беду, приказаны // Прогулки. Что ни день, // Через деревню катится // Рессорная колясочка: // Вставай! картуз долой! // Бог весть с чего накинется, // Бранит, корит; с угрозою // Подступит — ты молчи! // Увидит в
поле пахаря // И за его же полосу // Облает: и лентяи-то, // И лежебоки мы! // А полоса сработана, // Как никогда
на барина // Не работал мужик, // Да невдомек Последышу, // Что уж давно не барская, // А наша полоса!