Неточные совпадения
Вслед за ним вошла в коридор
женщина с измученным
лицом и вьющимися седыми волосами, одетая в кофту с рукавами, обшитыми галунами, и подпоясанную поясом с синим кантом.
Голова
женщины была повязана арестантской косынкой,
лицо было серо-белое, без бровей и ресниц, но с красными глазами.
В зале были новые
лица — свидетели, и Нехлюдов заметил, что Маслова несколько раз взглядывала, как будто не могла оторвать взгляда от очень нарядной, в шелку и бархате, толстой
женщины, которая, в высокой шляпе с большим бантом и с элегантным ридикюлем на голой до локтя руке, сидела в первом ряду перед решеткой. Это, как он потом узнал, была свидетельница, хозяйка того заведения, в котором жила Маслова.
Без дела сидели на нарах еще две
женщины, одна лет сорока, с бледным худым
лицом, вероятно когда-то очень красивая, теперь худая и бледная.
Одна из этих
женщин, отбывавшая наказание за воровство, была большая, грузная, с обвисшим телом рыжая
женщина, с желтовато-белыми, покрытыми веснушками
лицом, руками и толстой шеей, выставлявшейся из-за развязанного раскрытого ворота.
Четвертая стоявшая у окна была отбывающая наказание за корчемство невысокая коренастая деревенская
женщина с очень выпуклыми глазами и добродушным
лицом.
По коридору послышались шаги в шлепающих котах, загремел замок, и вошли два арестанта-парашечники в куртках и коротких, много выше щиколок, серых штанах и, с серьезными, сердитыми
лицами подняв на водонос вонючую кадку, понесли ее вон из камеры.
Женщины вышли в коридор к кранам умываться. У кранов произошла ссора рыжей с
женщиной, вышедшей из другой, соседней камеры. Опять ругательства, крики, жалобы…
«Ведь это мертвая
женщина», думал он, глядя на это когда-то милое, теперь оскверненное пухлое
лицо с блестящим нехорошим блеском черных косящих глаз, следящих за смотрителем и его рукою с зажатой бумажкой. И на него нашла минута колебания.
Прежде всех обратил его внимание молодой человек в короткой жакетке, с приятным
лицом, который, стоя перед немолодой уже чернобровой
женщиной, что-то горячо и с жестами рук говорил ей.
Нехлюдов удивился вопросу, но, взглянув на мальчика и увидав серьезное, осмысленное
лицо с внимательными, живыми глазами, серьезно ответил ему, что ждет знакомую
женщину.
В это время из соседней комнаты вышла в белой кофточке, подпоясанной кожаным поясом,
женщина с очень приятным, умным
лицом.
Когда он возвращался домой по Невскому, он впереди себя невольно заметил высокую, очень хорошо сложенную и вызывающе-нарядно одетую
женщину, которая спокойно шла по асфальту широкого тротуара, и на
лице ее и во всей фигуре видно было сознание своей скверной власти.
Лицо, вероятно, подкрашенное, было красиво, и
женщина улыбнулась Нехлюдову, блеснув на него глазами.
Ранцева была некрасивая молодая
женщина с умным и кротким выражением
лица, которое имело свойство вдруг, при улыбке, преображаться и делаться веселым, бодрым и обворожительным.
Нехлюдов рассказал ему, что
лицо, интересующее его, —
женщина, что она невинно осуждена, что подано о ней на Высочайшее имя.
Рядом с ним лежала в белой юбке и кофте босая и простоволосая с редкой короткой косичкой старая
женщина с сморщенным, маленьким, желтым
лицом и острым носиком.
Неточные совпадения
Дамы были очень довольны и не только отыскали в нем кучу приятностей и любезностей, но даже стали находить величественное выражение в
лице, что-то даже марсовское и военное, что, как известно, очень нравится
женщинам.
Родители были дворяне, но столбовые или личные — Бог ведает;
лицом он на них не походил: по крайней мере, родственница, бывшая при его рождении, низенькая, коротенькая
женщина, которых обыкновенно называют пигалицами, взявши в руки ребенка, вскрикнула: «Совсем вышел не такой, как я думала!
Смотрю: в прохладной тени его свода, на каменной скамье сидит
женщина, в соломенной шляпке, окутанная черной шалью, опустив голову на грудь; шляпка закрывала ее
лицо.
Раз приезжает сам старый князь звать нас на свадьбу: он отдавал старшую дочь замуж, а мы были с ним кунаки: так нельзя же, знаете, отказаться, хоть он и татарин. Отправились. В ауле множество собак встретило нас громким лаем.
Женщины, увидя нас, прятались; те, которых мы могли рассмотреть в
лицо, были далеко не красавицы. «Я имел гораздо лучшее мнение о черкешенках», — сказал мне Григорий Александрович. «Погодите!» — отвечал я, усмехаясь. У меня было свое на уме.
Вот наконец мы пришли; смотрим: вокруг хаты, которой двери и ставни заперты изнутри, стоит толпа. Офицеры и казаки толкуют горячо между собою:
женщины воют, приговаривая и причитывая. Среди их бросилось мне в глаза значительное
лицо старухи, выражавшее безумное отчаяние. Она сидела на толстом бревне, облокотясь на свои колени и поддерживая голову руками: то была мать убийцы. Ее губы по временам шевелились: молитву они шептали или проклятие?