Неточные совпадения
— Друг мой, это что-то шиллеровское! Я всегда удивлялся: ты краснощекий, с
лица твоего прыщет здоровьем и — такое, можно сказать, отвращение от
женщин! Как можно, чтобы
женщина не производила в твои лета известного впечатления? Мне, mon cher, [Мой милый (франц.).] еще одиннадцатилетнему, гувернер замечал, что я слишком засматриваюсь в Летнем саду на статуи.
Мне мерещилась
женщина, гордое существо высшего света, с которою я встречусь
лицом к
лицу; она будет презирать меня, смеяться надо мной, как над мышью, даже и не подозревая, что я властелин судьбы ее.
Мысль о давешней встрече с этой
женщиной залила вдруг тогда краской стыда мое
лицо.
Но будь я богат, как Ротшильд, — кто будет справляться с
лицом моим и не тысячи ли
женщин, только свистни, налетят ко мне с своими красотами?
— Друг мой, если хочешь, никогда не была, — ответил он мне, тотчас же скривившись в ту первоначальную, тогдашнюю со мной манеру, столь мне памятную и которая так бесила меня: то есть, по-видимому, он само искреннее простодушие, а смотришь — все в нем одна лишь глубочайшая насмешка, так что я иной раз никак не мог разобрать его
лица, — никогда не была! Русская
женщина —
женщиной никогда не бывает.
Видите, голубчик, славный мой папа, — вы позволите мне вас назвать папой, — не только отцу с сыном, но и всякому нельзя говорить с третьим
лицом о своих отношениях к
женщине, даже самых чистейших!
— Я как будто измарался душой, что вам все это пересказал. Не сердитесь, голубчик, но об
женщине, я повторяю это, — об
женщине нельзя сообщать третьему
лицу; конфидент не поймет. Ангел и тот не поймет. Если
женщину уважаешь — не бери конфидента, если себя уважаешь — не бери конфидента! Я теперь не уважаю себя. До свиданья; не прощу себе…
— Да, да, но… мы их помирим, n'est-ce pas? Тут пустая мелкая ссора двух достойнейших
женщин, n'est-ce pas? Я только на тебя одного и надеюсь… Мы это здесь все приведем в порядок; и какая здесь странная квартира, — оглядывался он почти боязливо, — и знаешь, этот хозяин… у него такое
лицо… Скажи, он не опасен?
— Кому? Ха-ха-ха! А скандал, а письмо покажем князю! Где отберут? Я не держу документов в квартире. Я покажу князю через третье
лицо. Не упрямьтесь, барыня, благодарите, что я еще не много прошу, другой бы, кроме того, попросил еще услуг… знаете каких… в которых ни одна хорошенькая
женщина не отказывает, при стеснительных обстоятельствах, вот каких… Хе-хе-хе! Vous êtes belle, vous! [Вы же красивая
женщина! (франц.)]
Он чувствовал себя оглушенным и видел пред собой незначительное
лицо женщины, вот оно чуть-чуть изменяется неохотной, натянутой улыбкой, затем — улыбка шире, живее, глаза смотрят задумчиво и нежно.
Чистота женского чувства, се sentiment de pudeur qui fait monter le feu au visage d'une femme, [стыдливость, заливающая
лицо женщины краской (франц.)] это благоухание неведения, эта прелесть непочатости — elles mettent tout Гa hors de cause! [они отбрасывают всё это, как не идущее к делу (франц.)]
Неточные совпадения
Дамы были очень довольны и не только отыскали в нем кучу приятностей и любезностей, но даже стали находить величественное выражение в
лице, что-то даже марсовское и военное, что, как известно, очень нравится
женщинам.
Родители были дворяне, но столбовые или личные — Бог ведает;
лицом он на них не походил: по крайней мере, родственница, бывшая при его рождении, низенькая, коротенькая
женщина, которых обыкновенно называют пигалицами, взявши в руки ребенка, вскрикнула: «Совсем вышел не такой, как я думала!
Смотрю: в прохладной тени его свода, на каменной скамье сидит
женщина, в соломенной шляпке, окутанная черной шалью, опустив голову на грудь; шляпка закрывала ее
лицо.
Раз приезжает сам старый князь звать нас на свадьбу: он отдавал старшую дочь замуж, а мы были с ним кунаки: так нельзя же, знаете, отказаться, хоть он и татарин. Отправились. В ауле множество собак встретило нас громким лаем.
Женщины, увидя нас, прятались; те, которых мы могли рассмотреть в
лицо, были далеко не красавицы. «Я имел гораздо лучшее мнение о черкешенках», — сказал мне Григорий Александрович. «Погодите!» — отвечал я, усмехаясь. У меня было свое на уме.
Вот наконец мы пришли; смотрим: вокруг хаты, которой двери и ставни заперты изнутри, стоит толпа. Офицеры и казаки толкуют горячо между собою:
женщины воют, приговаривая и причитывая. Среди их бросилось мне в глаза значительное
лицо старухи, выражавшее безумное отчаяние. Она сидела на толстом бревне, облокотясь на свои колени и поддерживая голову руками: то была мать убийцы. Ее губы по временам шевелились: молитву они шептали или проклятие?