Неточные совпадения
— Я
не знаю. Почем я
знаю, — отвечала Маслова, испуганно оглянувшись вокруг себя и на мгновение остановившись взглядом на Нехлюдове: — кого
хотел, того приглашал.
Маслова вздрогнула, как только прокурор обратился к ней. Она
не знала, как и что, но чувствовала, что он
хочет ей зла.
— Что говорила? Ничего я
не говорила. Что было, то я всё рассказала, и больше ничего
не знаю. Что
хотите со мной делайте.
Не виновата я, и всё.
Когда он был девственником и
хотел остаться таким до женитьбы, то родные его боялись за его здоровье, и даже мать
не огорчилась, а скорее обрадовалась, когда
узнала, что он стал настоящим мужчиной и отбил какую-то французскую даму у своего товарища.
Он чувствовал, что влюблен, но
не так, как прежде, когда эта любовь была для него тайной, и он сам
не решался признаться себе в том, что он любит, и когда он был убежден в том, что любить можно только один paз, — теперь он был влюблен,
зная это и радуясь этому и смутно
зная,
хотя и скрывая от себя, в чем состоит любовь, и что из нее может выйти.
Чего он
хотел от нее, он сам
не знал. Но ему казалось, что когда она вошла к нему в комнату, ему нужно было сделать что-то, что все при этом делают, а он
не сделал этого.
Председатель, который гнал дело как мог скорее, чтобы поспеть к своей швейцарке,
хотя и
знал очень хорошо, что прочтение этой бумаги
не может иметь никакого другого следствия, как только скуку и отдаление времени обеда, и что товарищ прокурора требует этого чтения только потому, что он
знает, что имеет право потребовать этого, всё-таки
не мог отказать и изъявил согласие. Секретарь достал бумагу и опять своим картавящим на буквы л и р унылым голосом начал читать...
По всему тому, что происходило на судебном следствии, и по тому, как
знал Нехлюдов Маслову, он был убежден, что она
не виновна ни в похищении ни в отравлении, и сначала был и уверен, что все признают это; но когда он увидал, что вследствие неловкой защиты купца, очевидно основанной на том, что Маслова физически нравилась ему, чего он и
не скрывал, и вследствие отпора на этом именно основании старшины и, главное, вследствие усталости всех решение стало склоняться к обвинению, он
хотел возражать, но ему страшно было говорить за Маслову, — ему казалось, что все сейчас
узнают его отношения к ней.
Хотя Нехлюдов хорошо
знал и много paз и за обедом видал старого Корчагина, нынче как-то особенно неприятно поразило его это красное лицо с чувственными смакующими губами над заложенной за жилет салфеткой и жирная шея, главное — вся эта упитанная генеральская фигура. Нехлюдов невольно вспомнил то, что
знал о жестокости этого человека, который, Бог
знает для чего, — так как он был богат и знатен, и ему
не нужно было выслуживаться, — сек и даже вешал людей, когда был начальником края.
—
Не правда ли? — обратилась Мисси к Нехлюдову, вызывая его на подтверждение своего мнения о том, что ни в чем так
не виден характер людей, как в игре. Она видела на его лице то сосредоточенное и, как ей казалось, осудительное выражение, которого она боялась в нем, и
хотела узнать, чем оно вызвано.
Маслова достала из калача же деньги и подала Кораблевой купон. Кораблева взяла купон, посмотрела и,
хотя не знала грамоте, поверила всё знавшей Хорошавке, что бумажка эта стоит 2 рубля 50 копеек, и полезла к отдушнику за спрятанной там склянкой с вином. Увидав это, женщины — не-соседки по нарам — отошли к своим местам. Маслова между тем вытряхнула пыль из косынки и халата, влезла на нары и стала есть калач.
Нынче на суде она
не узнала его
не столько потому, что, когда она видела его в последний раз, он был военный, без бороды, с маленькими усиками и
хотя и короткими, но густыми вьющимися волосами, а теперь был старообразный человек, с бородою, сколько потому, что она никогда
не думала о нем.
В поле, под ногами,
не было видно дороги, а в лесу было черно, как в печи, и Катюша,
хотя и
знала хорошо дорогу, сбилась с нее в лесу и дошла до маленькой станции, на которой поезд стоял 3 минуты,
не загодя, как она надеялась, а после второго звонка.
Начальник же тюрьмы и надзиратели,
хотя никогда и
не знали и
не вникали в то, в чем состоят догматы этой веры, и что означало всё то, что совершалось в церкви, — верили, что непременно надо верить в эту веру, потому что высшее начальство и сам царь верят в нее.
— Я
хотел видеть… — Нехлюдов
не знал, как сказать: «вас» или «тебя», и решил сказать «вас». Он говорил
не громче обыкновенного. — Я
хотел видеть вас… я…
— Я… я… Видите ли, вы богаты, вы швыряете деньгами на пустяки, на охоту, я
знаю, — начала девушка, сильно конфузясь, — а я
хочу только одного —
хочу быть полезной людям и ничего
не могу, потому что ничего
не знаю.
Ему вдруг жалко стало и дома, который развалится, и сада, который запустится, и лесов, которые вырубятся, и всех тех скотных дворов, конюшен, инструментных сараев, машин, лошадей, коров, которые
хотя и
не им, но — он
знал — заводились и поддерживались с такими усилиями.
Денежные же милостыни, которые раздавал здесь Нехлюдов, были вызваны тем, что он здесь в первый раз
узнал ту степень бедности и суровости жизни, до которой дошли крестьяне, и, пораженный этой бедностью,
хотя и
знал, что это неразумно,
не мог
не давать тех денег, которых у него теперь собралось в особенности много, так как он получил их и за проданный еще в прошлом году лес в Кузминском и еще задатки за продажу инвентаря.
— Я
знаю: графиня Катерина Ивановна думает, что я имею влияние на мужа в делах. Она заблуждается. Я ничего
не могу и
не хочу вступаться. Но, разумеется, для графини и вас я готова отступить от своего правила. В чем же дело? — говорила она, маленькой рукой в черной перчатке тщетно отыскивая карман.
— Я
знаю, что ты никогда
не понимаешь того, что я говорю, — заговорила графиня, обращаясь к Нехлюдову. — Все понимают, только
не муж. Я говорю, что мне жалко мать, и я
не хочу, чтобы он убил и был очень доволен.
— Да я-то
не знала. Думаю — я выдала. Хожу, хожу от стены до стены,
не могу
не думать. Думаю: выдала. Лягу, закроюсь и слышу — шепчет кто-то мне на ухо: выдала, выдала Митина, Митина выдала.
Знаю, что это галлюцинация, и
не могу
не слушать.
Хочу заснуть —
не могу,
хочу не думать — тоже
не могу. Вот это было ужасно! — говорила Лидия, всё более и более волнуясь, наматывая на палец прядь волос и опять разматывая ее и всё оглядываясь.
Нехлюдов уехал бы в тот же день вечером, но он обещал Mariette быть у нее в театре, и
хотя он
знал, что этого
не надо было делать, он всё-таки, кривя перед самим собой душой, поехал, считая себя обязанным данным словом.
Не зная, какие расходы будут предстоять ему при его поездке в Сибирь, он
не решился еще лишиться этого дохода,
хотя наполовину убавил его.
— Я
не знаю, что это, я говорю, чтò есть, — продолжал Нехлюдов, —
знает, что правительство обкрадывает его;
знает, что мы, землевладельцы, обокрали его уже давно, отняв у него землю, которая должна быть общим достоянием, а потом, когда он с этой краденой земли соберет сучья на топку своей печи, мы его сажаем в тюрьму и
хотим уверить его, что он вор.
— Я вчера, когда ушел от вас,
хотел вернуться и покаяться, но
не знал, как он примет, — сказал Нехлюдов. — Я нехорошо говорил с твоим мужем, и меня это мучало, — сказал он.
— Я
знала, я уверена была, — сказала сестра, — что ты
не хотел. Ведь ты
знаешь…
Часовой окликнул подошедших обычным: «кто идет?» и,
узнав, что
не свои, оказался так строг, что
не хотел позволить дожидаться подле ограды.
Он непременно
хотел знать, зачем Нехлюдову нужно видеть офицера и кто он, очевидно чуя добычу и
не желая упустить ее.
— Да, — сказал он вдруг. — Меня часто занимает мысль, что вот мы идем вместе, рядом с ними, — с кем с «ними»? С теми самыми людьми, за которых мы и идем. А между тем мы
не только
не знаем, но и
не хотим знать их. А они, хуже этого, ненавидят нас и считают своими врагами. Вот это ужасно.
Вы
знаете, я
не компетентна в этих делах, но мне кажется, что с его стороны самое обыкновенное мужское чувство,
хотя и замаскированное.
— А, он
хочет видеть во всей прелести? Пускай видит. Я писал, меня
не слушают. Так пускай
узнают из иностранной печати, — сказал генерал и подошел к обеденному столу, у которого хозяйка указала места гостям.
Неточные совпадения
И вот ввели в семью чужую… // Да ты
не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое, ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего ты
хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, // Ты вся горишь…» — «Я
не больна: // Я…
знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
Я
знаю: дам
хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; //
Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, //
Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой //
Не обратился ли в родной?
А он
не едет; он заране // Писать ко прадедам готов // О скорой встрече; а Татьяне // И дела нет (их пол таков); // А он упрям, отстать
не хочет, // Еще надеется, хлопочет; // Смелей здорового, больной // Княгине слабою рукой // Он пишет страстное посланье. // Хоть толку мало вообще // Он в письмах видел
не вотще; // Но,
знать, сердечное страданье // Уже пришло ему невмочь. // Вот вам письмо его точь-в-точь.
Ее тревожит сновиденье. //
Не зная, как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна
хочет отыскать. // Татьяна в оглавленье кратком // Находит азбучным порядком // Слова: бор, буря, ведьма, ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель // И прочая. Ее сомнений // Мартын Задека
не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом // Всё беспокоилась о том.
Тогда только с соболезнованием
узнали, что у покойника была, точно, душа,
хотя он по скромности своей никогда ее
не показывал.