Масленников весь рассиял, увидав Нехлюдова. Такое же было жирное и красное лицо, и та же корпуленция, и такая же, как в военной службе, прекрасная одежда. Там это был всегда чистый, по последней моде облегавший его плечи и грудь мундир или тужурка; теперь это
было по последней моде статское платье, так же облегавшее его сытое тело и выставлявшее широкую грудь. Он был в вицмундире. Несмотря на разницу лет (Масленникову было под 40), они были на «ты».
Неточные совпадения
3)
По возвращении Смелькова из дома терпимости в гостиницу «Мавритания» вместе с проституткой Любкой сия
последняя,
по совету коридорного Картинкина, дала
выпить Смелькову в рюмке коньяка белый порошок, полученный ею от Картинкина.
Она не только знает читать и писать, она знает по-французски, она, сирота, вероятно несущая в себе зародыши преступности,
была воспитана в интеллигентной дворянской семье и могла бы жить честным трудом; но она бросает своих благодетелей, предается своим страстям и для удовлетворения их поступает в дом терпимости, где выдается от других своих товарок своим образованием и, главное, как вы слышали здесь, господа присяжные заседатели, от ее хозяйки, умением влиять на посетителей тем таинственным, в
последнее время исследованным наукой, в особенности школой Шарко, свойством, известным под именем внушения.
В нынешнем году он
был рассчитан хозяином после происшедшей неприятности хозяина с рабочими и, оставшись без места, ходил без дела
по городу, пропивая с себя
последнее.
Последнее дело, задержавшее Нехлюдова в Петербурге,
было дело сектантов, прошение которых на имя царя он намеревался подать через бывшего товарища
по полку флигель-адъютанта Богатырева.
Наступает тишина, изредка только прерываемая звяканьем рюмок да пьяным покрякиваньем… Солнце начинает уже клониться к западу, и тень липы всё растет и растет. Приходит Феона и, фыркая, резко махая руками, расстилает окола стола коврик. Приятели молча
выпивают по последней, располагаются на ковре и, повернувшись друг к другу спинами, начинают засыпать…
Неточные совпадения
«Пропущенные строфы подавали неоднократно повод к порицанию и насмешкам (впрочем, весьма справедливым и остроумным). Автор чистосердечно признается, что он выпустил из своего романа целую главу, в коей описано
было путешествие Онегина
по России. От него зависело означить сию выпущенную главу точками или цифром; но во избежание соблазна решился он лучше выставить вместо девятого нумера осьмой над
последней главою Евгения Онегина и пожертвовать одною из окончательных строф:
…что и для вас самих
будет очень выгодно перевесть, например, на мое имя всех умерших душ, какие
по сказкам
последней ревизии числятся в имениях ваших, так, чтобы я за них платил подати. А чтобы не подать какого соблазна, то передачу эту вы совершите посредством купчей крепости, как бы эти души
были живые.
— Послушайте, матушка… эх, какие вы! что ж они могут стоить? Рассмотрите: ведь это прах. Понимаете ли? это просто прах. Вы возьмите всякую негодную,
последнюю вещь, например, даже простую тряпку, и тряпке
есть цена: ее хоть,
по крайней мере, купят на бумажную фабрику, а ведь это ни на что не нужно. Ну, скажите сами, на что оно нужно?
По огороду
были разбросаны кое-где яблони и другие фруктовые деревья, накрытые сетями для защиты от сорок и воробьев, из которых
последние целыми косвенными тучами переносились с одного места на другое.
Я ударил
последнего по голове кулаком, сшиб его с ног и бросился в кусты. Все тропинки сада, покрывавшего отлогость против наших домов,
были мне известны.