Неточные совпадения
— Прочтете, —
увидите. Заключенная, политическая. Я при них состою. Так
вот она просила меня. И хотя и не разрешено, но по человечеству… — ненатурально говорил надзиратель.
—
Вот ты
увидишь, какой порядок там.
— Я
вот был у вице-губернатора, и
вот разрешение, — сказал Нехлюдов, подавая бумагу. — Я желал бы
видеть Маслову.
— Так
вот я бы желал
видеть Маслову.
— Да так живем,
вот, как
видишь. Изба завалиться хочет, того гляди убьет кого. А старик говорит — и эта хороша.
Вот и живем — царствуем, — говорила бойкая старуха, нервно подергиваясь головой. —
Вот сейчас обедать соберу. Рабочий народ кормить стану.
— Я близко стою к одной из них, к Масловой, — сказал Нехлюдов, — и
вот желал бы
видеть ее: я еду в Петербург для подачи кассационной жалобы по ее делу. И хотел передать
вот это. Это только фотографическая карточка, — сказал Нехлюдов, вынимая из кармана конверт.
— А
вот записка об этом от тетушки, — сказал Нехлюдов, подавая ей узенький конверт с большим вензелем. — Там вы всё
увидите.
— Здравствуйте,
вот спасибо, что приехали, — начала она, как только уселась на диван рядом с Лидией. — Ну, что Верочка? Вы ее
видели? Как же она переносит свое положение?
— Уж позволь мне знать лучше тебя, — продолжала тетка. —
Видите ли, — продолжала она, обращаясь к Нехлюдову, — всё вышло оттого, что одна личность просила меня приберечь на время его бумаги, а я, не имея квартиры, отнесла ей. А у ней в ту же ночь сделали обыск и взяли и бумаги и ее и
вот держали до сих пор, требовали, чтоб она сказала, от кого получила.
— Ты говоришь о моем намерении жениться на Катюше? Так
видишь ли, я решил это сделать, но она определенно и твердо отказала мне, — сказал он, и голос его дрогнул, как дрожал всегда, когда он говорил об этом. — Она не хочет моей жертвы и сама жертвует, для нее, в ее положении, очень многим, и я не могу принять этой жертвы, если это минутное. И
вот я еду за ней и буду там, где она будет, и буду, сколько могу, помогать, облегчать ее участь.
— Что, барин? Что пьем-то мы? Как работаем — никто не
видит, а
вот как пьем — все
видят. Заработал — и пью и супругу потчую. И больше никаких.
— Как хорошо, что вы пришли.
Видели Катю? — спросила она Нехлюдова. — А у нас
вот какая гостья. — Она показала на девочку.
— Ну,
вот и прекрасно. Сюда,
видите ли, приехал англичанин, путешественник. Он изучает ссылку и тюрьмы в Сибири. Так
вот он у нас будет обедать, и вы приезжайте. Обедаем в пять, и жена требует исполнительности. Я вам тогда и ответ дам и о том, как поступить с этой женщиной, а также о больном. Может быть, и можно будет оставить кого-нибудь при нем.
— Хотите водки? — обратился он по-французски к подошедшему англичанину. Англичанин выпил водки и рассказал, что посетил нынче собор и завод, но желал бы еще
видеть большую пересыльную тюрьму, —
Вот и отлично, — сказал генерал, обращаясь к Нехлюдову, — можете вместе. Дайте им пропуск, — сказал он адъютанту.
— То-то и дело, что я, в настоящую минуту, — как можно больше постарался законфузиться Раскольников, — не совсем при деньгах… и даже такой мелочи не могу… я,
вот видите ли, желал бы теперь только заявить, что эти вещи мои, но что когда будут деньги…
—
Вот видите: и я верю в это, — добавила она. — Если же это не так, то, может быть, и я разлюблю вас, может быть, мне будет больно от ошибки и вам тоже; может быть, мы расстанемся!.. Любить два, три раза… нет, нет… Я не хочу верить этому!
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке,
видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… //
Вот отошел…
вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани
видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В то время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да
вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты, от кого я пьян бывал!
А он не едет; он заране // Писать ко прадедам готов // О скорой встрече; а Татьяне // И дела нет (их пол таков); // А он упрям, отстать не хочет, // Еще надеется, хлопочет; // Смелей здорового, больной // Княгине слабою рукой // Он пишет страстное посланье. // Хоть толку мало вообще // Он в письмах
видел не вотще; // Но, знать, сердечное страданье // Уже пришло ему невмочь. //
Вот вам письмо его точь-в-точь.
«Куда? Уж эти мне поэты!» // — Прощай, Онегин, мне пора. // «Я не держу тебя; но где ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «
Вот это чудно. // Помилуй! и тебе не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе
вижу, что такое: // Во-первых (слушай, прав ли я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но
видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг,
вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —