Отворив дверь из коридора, мать-Шустова ввела Нехлюдова в маленькую комнатку, где перед столом на диванчике сидела невысокая полная девушка в полосатой ситцевой кофточке и с вьющимися белокурыми волосами, окаймлявшими ее круглое и очень бледное, похожее на мать, лицо. Против нее сидел, согнувшись вдвое на кресле, в русской, с вышитым воротом рубашке молодой человек с черными усиками и бородкой. Они оба, очевидно, были так увлечены разговором, что оглянулись только тогда, когда Нехлюдов уже
вошел в дверь.
Неточные совпадения
Они спустились вниз по каменной лестнице, прошли мимо еще более, чем женские, вонючих и шумных камер мужчин, из которых их везде провожали глаза
в форточках
дверей, и
вошли в контору, где уже стояли два конвойных солдата с ружьями.
Тотчас же найдя
в ящике огромного стола, под отделом срочные,повестку,
в которой значилось, что
в суде надо было быть
в одиннадцать, Нехлюдов сел писать княжне записку о том, что он благодарит за приглашение и постарается приехать к обеду. Но, написав одну записку, он разорвал ее: было слишком интимно; написал другую — было холодно, почти оскорбительно. Он опять разорвал и пожал
в стене пуговку.
В двери вошел в сером коленкоровом фартуке пожилой, мрачного вида, бритый с бакенбардами лакей.
Войдя в кабинет, он защелкнул
дверь, достал из шкапа с бумагами с нижней полки две галтеры (гири) и сделал 20 движений вверх, вперед, вбок и вниз и потом три раза легко присел, держа галтеры над головой.
Тотчас же
дверь за решеткой отворилась, и
вошли в шапках два жандарма с оголенными саблями, а за ними сначала один подсудимый, рыжий мужчина с веснушками, и две женщины.
Подошедшая к
двери действительно была Матрена Павловна. Она
вошла в комнату с одеялом на руке и, взглянув укорительно на Нехлюдова, сердито выговорила Катюше за то, что она взяла не то одеяло.
В то время как она сидела
в арестантской, дожидаясь суда, и
в перерывах заседания она видела, как эти мужчины, притворяясь, что они идут за другим делом, проходили мимо
дверей или
входили в комнату только затем, чтобы оглядеть ее.
Первое, что поразило его, когда он, отворив
дверь,
вошел в это помещение, был оглушающий, сливающийся
в один гул крик сотни голосов.
— Да, еще вот что, — сказал Нехлюдов, не
входя в гостиную и останавливаясь у
двери. — Мне говорили, что вчера
в тюрьме наказывали телесно людей. Правда ли это?
Почти вся хата была занята станом, который,
в то время как
вошел Нехлюдов, стукнувшись головой
в низкую
дверь, старуха только что улаживала с своей старшей внучкой.
Войдя по великолепной, торжественной лестнице во второй этаж, адвокат, знавший все ходы, направился налево
в дверь, на которой была изображена цифра года введения судебных уставов.
Не останавливаясь, рабочие пошли, торопясь и наступая друг другу на ноги, дальше к соседнему вагону и стали уже, цепляясь мешками за углы и
дверь вагона,
входить в него, как другой кондуктор от
двери станции увидал их намерение и строго закричал на них.
Помещение политических состояло из двух маленьких камер,
двери которых выходили
в отгороженную часть коридора.
Войдя в отгороженную часть коридора, первое лицо, которое увидал Нехлюдов, был Симонсон с сосновым поленом
в руке, сидевший
в своей куртке на корточках перед дрожащей, втягиваемой жаром заслонкой растопившейся печи.
Нехлюдов отворил
дверь и
вошел в небольшую камеру, слабо освещенную маленькой металлической лампочкой, низко стоявшей на нарах.
В камере было холодно и пахло неосевшей пылью, сыростью и табаком. Жестяная лампа ярко освещала находящихся около нее, но нары были
в тени, и по стенам ходили колеблющиеся тени.
Он не успел разобраться
в своих чувствах, как
в отворенную
дверь ворвался усиленный звук гула уголовных (у них нынче было что-то особенное), и
в камеру
вошла Катюша.
Нехлюдов переводил слова англичанина и смотрителя, не вникая
в смысл их, совершенно неожиданно для себя смущенный предстоящим свиданием. Когда среди фразы, переводимой им англичанину, он услыхал приближающиеся шаги, и
дверь конторы отворилась, и, как это было много раз,
вошел надзиратель и за ним повязанная платком,
в арестантской кофте Катюша, он, увидав ее, испытал тяжелое чувство.
В первый раз вошла (я, знаете, устал: похоронная служба, со святыми упокой, потом лития, закуска, — наконец-то в кабинете один остался, закурил сигару, задумался),
вошла в дверь: «А вы, говорит, Аркадий Иванович, сегодня за хлопотами и забыли в столовой часы завести».
Услыхав голос Анны, нарядная, высокая, с неприятным лицом и нечистым выражением Англичанка, поспешно потряхивая белокурыми буклями,
вошла в дверь и тотчас же начала оправдываться, хотя Анна ни в чем не обвиняла ее. На каждое слово Анны Англичанка поспешно несколько раз приговаривала: «yes, my lady». [да, сударыня.]
Неточные совпадения
«Увидеть барский дом нельзя ли?» — // Спросила Таня. Поскорей // К Анисье дети побежали // У ней ключи взять от сеней; // Анисья тотчас к ней явилась, // И
дверь пред ними отворилась, // И Таня
входит в дом пустой, // Где жил недавно наш герой. // Она глядит: забытый
в зале // Кий на бильярде отдыхал, // На смятом канапе лежал // Манежный хлыстик. Таня дале; // Старушка ей: «А вот камин; // Здесь барин сиживал один.
Подошед к окну, постучал он пальцами
в стекло и закричал: «Эй, Прошка!» Чрез минуту было слышно, что кто-то вбежал впопыхах
в сени, долго возился там и стучал сапогами, наконец
дверь отворилась и
вошел Прошка, мальчик лет тринадцати,
в таких больших сапогах, что, ступая, едва не вынул из них ноги.
Он заглянул
в щелочку
двери, из которой она было высунула голову, и, увидев ее, сидящую за чайным столиком,
вошел к ней с веселым и ласковым видом.
Прогулку сделали они недалекую: именно, перешли только на другую сторону улицы, к дому, бывшему насупротив гостиницы, и
вошли в низенькую стеклянную закоптившуюся
дверь, приводившую почти
в подвал, где уже сидело за деревянными столами много всяких: и бривших и не бривших бороды, и
в нагольных тулупах и просто
в рубахе, а кое-кто и во фризовой шинели.
Гость и хозяин не успели помолчать двух минут, как
дверь в гостиной отворилась и
вошла хозяйка, дама весьма высокая,
в чепце с лентами, перекрашенными домашнею краскою.