— Ну, вот и прекрасно. Сюда, видите ли, приехал англичанин, путешественник. Он изучает ссылку и тюрьмы в Сибири. Так вот он у нас будет обедать, и вы приезжайте. Обедаем в пять, и жена требует исполнительности. Я вам тогда и ответ дам и о том, как поступить с этой женщиной,
а также о больном. Может быть, и можно будет оставить кого-нибудь при нем.
С великим моим удовольствием исполняю сие ваше желание и препровождаю к вам, милостивый государь мой, все, что из его разговоров,
а также из собственных моих наблюдений запомнить могу.
Они не мешали ему отметить обилие часовых магазинов,
а также стариков и старушек, одетых как-то особенно скучно и прочно, — одетых на долгую, спокойную жизнь.
Но как все страшное и опасное, испытываемое многими плавателями,
а также испытанное и нами в плавании до Японии, кажется бледно и ничтожно в сравнении с тем, что привелось испытать моим спутникам в Японии! Все, что произошло там, представляет ряд страшных, и опасных, и гибельных вместе — не минут, не часов, а дней и ночей.
Другой пример случился при Микаладзе, который хотя был сам либерал, но, по страстности своей натуры,
а также по новости дела, не всегда мог воздерживаться от заушений.
Неточные совпадения
Он поскорей звонит. Вбегает // К нему слуга француз Гильо, // Халат и туфли предлагает // И подает ему белье. // Спешит Онегин одеваться, // Слуге велит приготовляться // С ним вместе ехать и с собой // Взять
также ящик боевой. // Готовы санки беговые. // Он сел, на мельницу летит. // Примчались. Он слуге велит // Лепажа стволы роковые // Нести за ним,
а лошадям // Отъехать в поле к двум дубкам.
С вашей стороны будет
также полезно утешить их словом и получше истолковать им то, что Бог велит переносить безропотно, и молиться в это время, когда несчастлив,
а не буйствовать и расправляться самому.
— Жена — хлопотать! — продолжал Чичиков. — Ну, что ж может какая-нибудь неопытная молодая женщина? Спасибо, что случились добрые люди, которые посоветовали пойти на мировую. Отделался он двумя тысячами да угостительным обедом. И на обеде, когда все уже развеселились, и он
также, вот и говорят они ему: «Не стыдно ли тебе так поступить с нами? Ты все бы хотел нас видеть прибранными, да выбритыми, да во фраках. Нет, ты полюби нас черненькими,
а беленькими нас всякий полюбит».
Приезжий наш гость
также спорил, но как-то чрезвычайно искусно, так что все видели, что он спорил,
а между тем приятно спорил.
Означено было
также обстоятельно, кто отец, и кто мать, и какого оба были поведения; у одного только какого-то Федотова было написано: «отец неизвестно кто,
а родился от дворовой девки Капитолины, но хорошего нрава и не вор».