Неточные совпадения
Пьер стал пить стакан за стаканом, исподлобья оглядывая пьяных гостей, которые опять столпились у окна, и прислушиваясь к их говору. Анатоль наливал ему вино и рассказывал, что Долохов держит пари с англичанином Стивенсом, моряком, бывшим тут, в
том, что он, Долохов, выпьет бутылку рому, сидя на окне
третьего этажа с опущенными наружу ногами.
— Peut-être plus tard je vous dirai, mon cher, que si je n’avais pas été là, Dieu sait ce qui serait arrivé. Vous savez, mon oncle avant-hier encore me promettait de ne pas oublier Boris. Mais il n’a pas eu le temps. J’espère, mon cher ami, que vous remplirez le désir de votre père. [После я, может быть, расскажу вам, что если б я не была там,
то Бог знает, чтó бы случилось. Вы знаете, что дядюшка
третьего дня обещал мне не забыть Бориса, но не успел. Надеюсь, мой друг, вы исполните желание отца.]
На французской стороне, в
тех группах, где были орудия, показался дымок, другой,
третий, почти в одно время, и в
ту минуту, как долетел звук первого выстрела, показался четвертый. Два звука один, за другим, и
третий.
Несмотря на
то, что войска были раздеты, изнурены, на одну
треть ослаблены отсталыми, ранеными, убитыми и больными; несмотря на
то, что на
той стороне Дуная были оставлены больные и раненые с письмом Кутузова, поручавшим их человеколюбию неприятеля; несмотря на
то, что большие госпитали и дома в Кремсе, обращенные в лазареты, не могли уже вмещать в себе всех больных и раненых, — несмотря на всё это, остановка при Кремсе и победа над Мортье значительно подняли дух войска.
— А всё боишься! Эх вы, ученые люди, — сказал
третий мужественный голос, перебивая обоих. — То-то вы, артиллеристы, и учены очень оттого, что всё с собой свезти можно, и водочки и закусочки.
Маленькая княгиня ворчала на горничную за
то, что постель была нехороша. Нельзя было ей лечь ни на бок, ни на грудь. Всё было тяжело и неловко. Живот ее мешал ей. Он мешал ей больше, чем когда-нибудь, именно нынче, потому что присутствие Анатоля перенесло ее живее в другое время, когда этого не было и ей было всё легко и весело. Она сидела в кофточке и чепце на кресле. Катя, сонная и с спутанною косой, в
третий раз перебивала и переворачивала тяжелую перину, что-то приговаривая.
В
третьем кружке Нарышкин говорил о заседании австрийского военного совета, в котором Суворов закричал петухом в ответ на глупость австрийских генералов. Шиншин, стоявший тут же, хотел пошутить, сказав, что Кутузов, видно, и этому нетрудному искусству — кричать по петушиному — не мог выучиться у Суворова; но старички строго посмотрели на шутника, давая ему
тем чувствовать, что здесь и в нынешний день так неприлично было говорить про Кутузова.
На
третий день Рождества, Николай обедал дома, что в последнее время редко случалось с ним. Это был официально-прощальный обед, так как он с Денисовым уезжал в полк после Крещенья. Обедало человек двадцать, в
том числе Долохов и Денисов.
В этот же вечер
третьего дня праздников должен был быть один из
тех балов у Иогеля (танцовального учителя), которые он давал по праздникам для всех своих учеников и учениц.
Очищая и исправляя наших членов, мы стараемся в-третьих исправлять и весь человеческий род, предлагая ему в членах наших пример благочестия и добродетели, и
тем стараемся всеми силами противоборствовать злу, царствующему в мире.
Некоторые управляющие (тут были и полуграмотные экономы) слушали испуганно, предполагая смысл речи в
том, что молодой граф недоволен их управлением и утайкой денег; другие, после первого страха, находили забавным шепелявенье Пьера и новые, неслыханные ими слова;
третьи находили просто удовольствие послушать, как говорит барин; четвертые, самые умные, в
том числе и главноуправляющий, поняли из этой речи
то, каким образом надо обходиться с барином для достижения своих целей.
Маркитант верит в долг, жалованье получается в
треть; выдумывать и выбирать нечего, только не делай ничего такого, что́ считается дурным в Павлоградском полку; а пошлют, делай
то, что́ ясно и отчетливо, определено и приказано: и всё будет хорошо.
— Ты слышал отзыв? — сказал гвардейский офицер другому.
Третьего дня было Napoléon, France, bravoure; [Наполеон, Франция, храбрость;] вчера Alexandre, Russie, grandeur; [Александр, Россия, величие;] один день наш государь дает отзыв, а другой день Наполеон. Завтра государь пошлет Георгия самому храброму из французских гвардейцев. Нельзя же! Должен ответить
тем же.
На другой день после своего объяснения с матерью, Наташа ждала целый день Болконского, но он не приехал. На другой, на
третий день было
то же самое. Пьер также не приезжал, и Наташа, не зная
того, что князь Андрей уехал к отцу, не могла объяснить его отсутствия.
В
ту же минуту из противоположной опушки с ревом, похожим на плач, растерянно выскочила одна, другая,
третья гончая, и вся стая понеслась по полю, по
тому самому месту, где пролез (пробежал) волк.
Княжна Марья, сидя в гостиной и слушая эти толки и пересуды стариков, ничего не понимала из
того, что́ она слышала; она думала только о
том, не замечают ли все гости враждебных отношений ее отца к ней. Она даже не заметила особенного внимания и любезностей, которые ей во всё время этого обеда оказывал Друбецкой, уже
третий раз бывший в их доме.
—
Третье, — не слушая его, продолжал Пьер, — вы никогда ни слова не должны говорить о
том, что̀ было между вами и графиней. Этого, я знаю, я не могу запретить вам, но ежели в вас есть искра совести… — Пьер несколько раз молча прошел по комнате. Анатоль сидел у стола и нахмурившись кусал себе губы.
Ввечеру Наполеон между двумя распоряжениями — одно о
том, чтобы как можно скорее доставить заготовленные фальшивые русские ассигнации для ввоза в Россию и другое о
том, чтобы расстрелять саксонца, в перехваченном письме которого найдены сведения о распоряжениях по французской армии — сделал
третье распоряжение о причислении бросившегося без нужды в реку польского полковника к когорте чести (légion d’honneur), которой Наполеон был сам главою.
В-третьих, доказательством
того, что позиция, на которой произошло сражение, не была предвидена, и что Шевардинский редут не был передовым пунктом этой позиции, служит
то, что Барклай-де-Толли и Багратион, до 25-го числа, находились в убеждении, что Шевардинский редут есть левый фланг позиции, и что сам Кутузов в донесении своем, писанном сгоряча после сражения, называет Шевардинский редут левым флангом позиции.
— Вот как сделайте, — сказал Борис. — Je vous ferai les honneurs du camp [Я вас буду угощать лагерем.]. Лучше всего вы увидите всё оттуда, где будет граф Бенигсен. Я ведь при нем состою. Я ему доложу. А если хотите объехать позицию,
то поедемте с нами: мы сейчас едем на левый фланг. А потом вернемся и милости прошу у меня ночевать и партию составим. Вы ведь знакомы с Дмитрием Сергеичем? Он вот тут стоит, — он указал
третий дом в Горках.
Одно, другое,
третье ядро пролетало над ним, ударялось впереди, с боков, сзади. Пьер сбежал вниз. «Куда я?» вдруг он вспомнил он, уже подбегая к зеленым ящикам. Он остановился в нерешительности, итти ему назад или вперед. Вдруг страшный толчок откинул его назад, на землю. В
то же мгновенье блеск большого огня осветил его, и в
то же мгновение раздался оглушающий, зазвеневший в ушах гром, треск и свист.
В
третьем часу атаки французов прекратились. На всех лицах, приезжавших с поля сражения, и на
тех, которые стояли вокруг него, Кутузов читал выражение напряженности, дошедшей до высшей степени. Кутузов был доволен успехом дня сверх ожидания. Но физические силы оставляли старика. Несколько раз голова его низко опускалась, как бы падая, и он задремывал. Ему подали обедать.
В палатке было три стола. Два были заняты, на
третий положили князя Андрея. Несколько времени его оставили одного, и он невольно увидал
то, что́ делалось на других двух столах. На ближнем столе сидел татарин, вероятно казак, судя по мундиру, брошенному подле. Четверо солдат держали его. Доктор в очках что-то резал в его коричневой, мускулистой спине.
Нельзя было не отступить на один переход, потом точно так же нельзя было не отступить на другой и на
третий переход, и наконец 1-го сентября, когда армия подошла к Москве — несмотря на всю силу поднявшегося чувства в рядах войска, сила вещей требовала
того, чтобы войска эти шли за Москву.
Одни говорили о выбранной позиции, критикуя не столько самую позицию, сколько умственные способности
тех, которые ее выбрали; другие доказывали, что ошибка была сделана прежде, что надо было принять сраженье еще
третьего дня;
третьи говорили о битве при Саламанке, про которую рассказывал только что приехавший француз Кросар, в испанском мундире.
— Послушай, граф, ты довел до
того, что за дом ничего не дают, а теперь и всё наше — детское состояние погубить хочешь. Ведь ты сам говоришь, что в доме на 100 тысяч добра. Я, мой друг, не согласна и не согласна. Воля твоя! На раненых есть правительство. Они знают. Посмотри; вон напротив, у Лопухиных еще
третьего дня всё до чиста вывезли. Вот как люди делают. Одни мы дураки. Пожалей хоть не меня, так детей.
Значение совершавшегося тогда в России события
тем незаметнее было, чем ближе было в нем участие человека. В Петербурге и губерниях, отдаленных от Москвы, дамы и мужчины в ополченских мундирах оплакивали Россию и столицу и говорили о самопожертвовании и т. п.; но в армии, которая отступала за Москву, почти не говорили и не думали о Москве, и, глядя на ее пожарище, никто не клялся отмстить французам, а думали о следующей
трети жалованья, о следующей стоянке, о Матрешке-маркитантке и
тому подобное…
На другой день вечером Пьер узнал, что все эти содержащиеся (и вероятно он в
том же числе) должны были быть судимы за поджигательство. На
третий день Пьера водили с другими в какой-то дом, где сидели французский генерал с белыми усами, два полковника и другие французы с шарфами на руках. Пьеру, наравне с другими, делали с
той, мнимо-превышающею человеческие слабости, точностью и определительностью, с которою обыкновенно обращаются с подсудимыми, вопросы о
том, кто он? где он был? с какою целью? и т. п.
В-третьих, и самое непонятное, состоит в
том, что люди, изучающие историю, умышленно не хотят видеть
того, что фланговый марш нельзя приписывать никакому одному человеку, что никто никогда его не предвидел, что маневр этот, точно так же, как и отступление в Филях, в настоящем никогда никому не представлялся в его цельности, а шаг за шагом, событие зa событием, мгновение за мгновением, вытекал из бесчисленного количества самых разнообразных условий, и только тогда представился во всей своей цельности, когда он совершился и стал прошедшим.
Он не мог им сказать
то, чтò мы говорим теперь: зачем сраженье и загораживанье дороги и потеря своих людей и бесчеловечное добиванье несчастных? Зачем всё это, когда от Москвы до Вязьмы без сражения растаяла одна
треть этого войска? Но он говорил им, выводя из своей старческой мудрости
то, чтò они могли бы понять — он говорил им про золотой мост, и они смеялись над ним, клеветали на него, и рвали, и метали, и куражились над убитым зверем.
Несмотря на жалобы французов о неисполнении правил, несмотря на
то, что высшим по положению русским людям казалось почему-то стыдным драться дубиной, а хотелось по всем правилам стать в позицию en quarte или en tierce, сделать искусное выпадение в prime [Четвертую,
третью, первую.] и т. д., — дубина народной войны поднялась со всею своею грозною и величественною силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупою простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до
тех пор, пока не погибло всё нашествие.
Каждый инструмент,
то похожий на скрипку,
то на трубы — но лучше и чище чем скрипки и трубы — каждый инструмент играл свое и, не доиграв еще мотива, сливался с другим, начинавшим почти
то же, и с
третьим, и с четвертым, и все они сливались в одно и опять разбегались, и опять сливались,
то в торжественно церковное,
то в ярко блестящее и победное.
Эти три сборища, шедшие вместе — кавалерийское депо, депо пленных и обоз Жюно, — всё еще составляли что-то отдельное и цельное, хотя и
то, и другое, и
третье быстро таяло.
Прежний, введенный при выходе из Москвы, порядок, чтобы пленные офицеры шли отдельно от солдат, уже давно был уничтожен; все
те, которые могли итти, шли вместе, и Пьер с
третьего перехода уже опять соединился с Каратаевым и лиловою, кривоногою собакой, которая избрала себе хозяином Каратаева.
С Каратаевым, на
третий день выхода из Москвы, сделалась
та лихорадка, в которой он лежал в Московском гошпитале, и, по мере
того как Каратаев ослабевал, Пьер отдалялся от него.
Пьер посмотрел на солдата и вспомнил о
том, как этот солдат
третьего дня сжег, высушивая на костре, свою рубаху и как смеялись над ним.
В-третьих, бессмысленно было терять свои войска для уничтожения французских армий, уничтожавшихся без внешних причин в такой прогрессии, что без всякого загораживания пути они не могли перевести через границу больше
того, что они перевели в декабре месяце, т. е. одну сотую всего войска.
Цель народа была одна: очистить свою землю от нашествия. Цель эта достигалась во-первых сама собою, так как французы бежали и потому следовало только не останавливать этого движения. Во-вторых, цель эта достигалась действиями народной войны, уничтожавшей французов, и в-третьих
тем, что большая русская армия шла следом за французами, готовая употребить силу в случае остановки движения французов.
Пьер, как это бòльшею частью бывает, почувствовал всю тяжесть физических лишений и напряжений, испытанных в плену, только тогда, когда эти напряжения и лишения кончились. После своего освобождения из плена он приехал в Орел, и на
третий день своего приезда, в
то время как, он собрался в Киев, заболел и пролежал в Орле три месяца; с ним сделалась, как говорили доктора, желчная горячка. Несмотря на
то, что доктора лечили его, пускали кровь и давали пить лекарства, он всё-таки выздоровел.
На
третий день своего приезда в Москву, он узнал от Друбецких, что княжна Марья в Москве. Смерть, страдания, последние дни князя Андрея, часто занимали Пьера, и теперь, с новою живостью, пришли ему в голову. Узнав, за обедом, что княжна Марья в Москве и живет в своем, не сгоревшем доме, на Вздвиженке, он в
тот же вечер поехал к ней.
— Я думаю о
том, чтò вы мне сказали, — отвечала княжна Марья. — Вот чтò я скажу вам. Вы правы, что теперь говорить ей о любви… — Княжна остановилась. Она хотела сказать: говорить ей о любви теперь невозможно; но она остановилась, потому что она
третий день видела, по вдруг переменившейся Наташе, что не только Наташа не оскорбилась бы, еслиб ей Пьер высказал свою любовь, но что она одного только этого и желала.
Но конечная цель пчелы не исчерпывается ни
тою, ни другою, ни
третьею целью, которые в состоянии открыть ум человеческий.
На другой, на
третий и на четвертый день повторился
тот же и
тот же разговор.
Одного соблазняют женщины, другого почести,
третьего тщеславие, деньги, и они переходят в
тот лагерь.
Между
тем под понятием этим разумеются различными историками совершенно различные, и вовсе неравные видимому движению, силы. Одни видят в нем силу, непосредственно присущую героям, как мужик чорта в паровозе; другие, — силу производную из некоторых других сил, как движение колес;
третьи, — умственное влияние, как относимый дым.
«Если беспрестанно переменяются стоящие во главе животныя и беспрестанно переменяются направления всего стада,
то это происходит от
того, что для достижения
того направления, которое нам известно, животные передают свои воли
тем животным, которые нам заметны, поэтому для
того чтоб изучать движение стàда, надо наблюдать всех заметных нам животных, идущих со всех сторон стàда». Так говорят историки
третьего разряда, признающие выражениями своего времени все исторические лица, от монархов до журналистов.
3)
Третье основание есть бòльшая или мèньшая доступность для нас
той бесконечной связи причин, которая составляет неизбежное требование разума, и в которой каждое понимаемое явление, и потому каждое действие человека, должно иметь свое определенное место, как следствие для предыдущих и как причина для последующих.