Неточные совпадения
— Скажите, — прибавил он, как будто только что вспомнив что́-то и особенно-небрежно, тогда как то,
о чем он
спрашивал, было главною целью его посещения, — правда, что l’impératrice-mère [вдовствующая императрица] желает назначения барона Функе первым секретарем в Вену?
— Как же вы найдете такое равновесие? — начал было Пьер; но в это время подошла Анна Павловна и, строго взглянув на Пьера,
спросила итальянца
о том, как он переносит здешний климат. Лицо итальянца вдруг изменилось и приняло оскорбительно притворное, сладкое выражение, которое, видимо, было привычно ему в разговоре с женщинами.
— Что́ такое? —
спросила графиня, как будто не зная,
о чем говорит гостья, хотя она раз пятнадцать уже слышала причину огорчения графа Безухова.
— Ну, как же, кого ты просила
о Бореньке? —
спросила графиня. — Ведь вот твой уж офицер гвардии, а Николушка идет юнкером. Некому похлопотать. Ты кого просила?
Несмотря на то, что чья-то карета стояла у подъезда, швейцар, оглядев мать с сыном (которые, не приказывая докладывать
о себе, прямо вошли в стеклянные сени между двумя рядами статуй в нишах), значительно посмотрев на старенький салоп,
спросил, кого им угодно, княжен или графа, и, узнав, что графа, сказал, что их сиятельству нынче хуже и их сиятельство никого не принимают.
Анна Михайловна
спросила у обгонявшей их, с графином на подносе, девушки (назвав ее милою и голубушкой)
о здоровье княжен и повлекла Пьера дальше по каменному коридору.
Точно ту же фразу
о графине Зубовой и тот же смех уже раз пять слышал при посторонних князь Андрей от своей жены. Он тихо вошел в комнату. Княгиня, толстенькая, румяная, с работой в руках, сидела на кресле и без умолку говорила, перебирая петербургские воспоминания и даже фразы. Князь Андрей подошел, погладил ее по голове и
спросил, отдохнула ли она от дороги. Она ответила и продолжала тот же разговор.
— Да пойдемте сами. Я ведь зашел только
спросить Денисова
о вчерашнем приказе. Получили, Денисов?
Ему нужно было подписывать бумаги, ведаться с присутственными местами,
о значении которых он не имел ясного понятия,
спрашивать о чем-то главного управляющего, ехать в подмосковное имение и принимать множество лиц, которые прежде не хотели и знать
о его существовании, а теперь были бы обижены и огорчены, ежели бы он не захотел их видеть.
Старый генерал сердито проворчал на свою жену, когда она
спросила его
о состоянии его ноги.
«Надо неизбежно перешагнуть, но не могу, я не могу», думал Пьер, и заговорил опять
о постороннем,
о Сергее Кузьмиче,
спрашивая, в чем состоял этот анекдот, так как он его не расслышал. Элен с улыбкой отвечала, что она тоже не знает.
— Отчего вы никогда не бывали у Annette? —
спросила маленькая княгиня у Анатоля. — А! я знаю, знаю, — сказала она, подмигнув, — ваш брат Ипполит мне рассказывал про ваши дела. —
О! — Она погрозила ему пальчиком. — Еще в Париже ваши проказы знаю!
Тихон, как и все хорошие лакеи, знал чутьем направление мыслей барина. Он угадал, что
спрашивали о князе Василье с сыном.
Всё время обеда Анна Михайловна говорила
о слухах войны,
о Николушке;
спросила два раза, когда получено было последнее письмо от него, хотя знала это и прежде, и заметила, что очень легко, может быть, и нынче получится письмо.
Борис
спросил, какие новости в штабе, и что́, без нескромности, слышно
о наших предположениях?
Берг воспользовался случаем
спросить с особенною учтивостию, будут ли выдавать теперь, как слышно было, удвоенное фуражное армейским ротным командирам? На это князь Андрей с улыбкой отвечал, что он не может судить
о столь важных государственных распоряжениях, и Берг радостно рассмеялся.
Возвращаясь домой, князь Андрей не мог удержаться, чтобы не
спросить молчаливо сидевшего подле него Кутузова,
о том что́ он думает
о завтрашнем сражении?
На правом фланге у Багратиона в 9 часов дело еще не начиналось. Не желая согласиться на требование Долгорукова начинать дело и желая отклонить от себя ответственность, князь Багратион предложил Долгорукову послать
спросить о том главнокомандующего. Багратион знал, что, по расстоянию почти 10-ти верст, отделявшему один фланг от другого, ежели не убьют того, кого пошлют (чтó было очень вероятно), и ежели он даже и найдет главнокомандующего, чтó было весьма трудно, посланный не успеет вернуться раньше вечера.
Они не успевали
спрашивать друг друга и отвечать на вопросы
о тысячах мелочей, которые могли интересовать только их одних.
Она несколько раз
спрашивала его
о некоторых подробностях его поездки и, казалось, весьма была заинтересована положением прусской армии.
— Le Roi de Prusse! [ — Прусский король!] — и сказав это, засмеялся. Все обратились к нему: — Le Roi de Prusse? —
спросил Ипполит, опять засмеялся и опять спокойно и серьезно уселся в глубине своего кресла. Анна Павловна подождала его немного, но так как Ипполит решительно, казалось, не хотел больше говорить, она начала речь
о том, как безбожный Бонапарт похитил в Потсдаме шпагу Фридриха Великого.
Управляющий обещал употребить все силы для исполнения воли графа, ясно понимая, что граф никогда не будет в состоянии поверить его не только в том, употреблены ли все меры для продажи лесов и имений, для выкупа из Совета, но и никогда вероятно не
спросит и не узнает
о том, как построенные здания стоят пустыми и крестьяне продолжают давать работой и деньгами всё то, что́ они дают у других, т. е. всё, что́ они могут давать.
При свидании после долгой разлуки, как это всегда бывает, разговор долго не мог остановиться; они
спрашивали и отвечали коротко
о таких вещах,
о которых они сами знали, что надо было говорить долго.
Ростов, не садясь, тотчас же с раздражением — как будто Борис был в чем-нибудь виноват перед ним — начал ему рассказывать дело Денисова,
спрашивая, хочет ли и может ли он просить
о Денисове через своего генерала у государя и через него передать письмо.
Князь Андрей, невеселый и озабоченный соображениями
о том, чтò и чтò ему нужно
о делах
спросить у предводителя, подъезжал по аллее сада к отрадненскому дому Ростовых.
Князю Андрею вдруг стало от чего-то больно. День был так хорош, солнце так ярко, кругом всё так весело; а эта тоненькая и хорошенькая девушка не знала и не хотела знать про его существование и была довольна, и счастлива какою-то своею отдельной, — верно глупою — но веселою и счастливою жизнию. «Чему она так рада?
о чем она думает? Не об уставе военном, не об устройстве рязанских оброчных.
О чем она думает? И чем она счастлива?» невольно с любопытством
спрашивал себя князь Андрей.
В продолжение скучного дня, во время которого князя Андрея занимали старшие хозяева и почетнейшие из гостей, которыми по случаю приближающихся именин был полон дом старого графа, Болконский несколько раз взглядывая на Наташу чему-то смеявшуюся, веселившуюся между другою молодою половиной общества, всё
спрашивал себя: «
О чем она думает? Чему она так рада!».
По окончании заседания великий мастер с недоброжелательством и иронией сделал Безухову замечание
о его горячности и
о том, что не одна любовь к добродетели, но и увлечение борьбы руководило им в споре. Пьер не отвечал ему и коротко
спросил, будет ли принято его предложение. Ему сказали, что нет, и Пьер, не дожидаясь обычных формальностей, вышел из ложи и уехал домой.
Он принял меня милостиво и посадил на кровати, на которой он лежал; я сделал ему знак рыцарей Востока и Иерусалима, он ответил мне тем же, и с кроткою улыбкой
спросил меня
о том, что́ я узнал и приобрел в прусских и шотландских ложах.
Он удивил меня,
спросив о том, помню ли я, в чем состоит троякая цель ордена: 1) в хранении и познании таинства; 2) в очищении и исправлении себя для воспринятия оного и 3) в исправлении рода человеческого чрез стремление к таковому очищению.
Несмотря на то, что в Москве Ростовы принадлежали к высшему обществу, сами того не зная и не думая
о том, к какому они принадлежали обществу, в Петербурге общество их было смешанное и неопределенное. В Петербурге они были провинциалы, до которых не спускались те самые люди, которых, не
спрашивая их к какому они принадлежат обществу, в Москве кормили Ростовы.
— Мне надо, мне надо поговорить с тобой, — сказал князь Андрей. — Ты знаешь наши женские перчатки (он говорил
о тех масонских перчатках, которые давались вновь избранному брату для вручения любимой женщине). — Я… Но нет, я после поговорю с тобой… — И с странным блеском в глазах и беспокойством в движениях князь Андрей подошел к Наташе и сел подле нее. Пьер видел, как князь Андрей что-то
спросил у нее, и она вспыхнув отвечала ему.
До половины дороги, как это всегда бывает, от Кременчуга до Киева, все мысли Ростова были еще назади — в эскадроне; но перевалившись за половину, он уже начал забывать тройку саврасых, своего вахмистра Дожойвейку, и беспокойно начал
спрашивать себя
о том, чтó и как он найдет в Отрадном.
«Чорт с ними, с этими мужиками и деньгами, и транспортами по странице, — думал он. — Еще от угла на шесть кушей я понимал когда-то, но по странице транспорт — ничего не понимаю», сказал он сам себе и с тех пор более не вступался в дела. Только однажды графиня позвала к себе сына, сообщила ему
о том, что у нее есть вексель Анны Михайловны на две тысячи, и
спросила у Николая, как он думает поступить с ним.
—
О, материщий какой, — сказал он. — Матёрый, а? —
спросил он у Данилы, стоявшего подле него.
— Ты
о чем думал теперь, Николинька? —
спросила Наташа. — Они любили это
спрашивать друг у друга.
Что́ такое творится на свете?» —
спрашивал он себя с недоумением по нескольку раз в день, невольно начиная вдумываться в смысл явлений жизни; но опытом зная, что на вопросы эти не было ответов, он поспешно старался отвернуться от них, брался за книгу, или спешил в клуб, или к Аполлону Николаевичу болтать
о городских сплетнях.
— Да, он приятный молодой человек… Отчего вы меня это
спрашиваете? — сказала княжна Марья, продолжая думать
о своем утреннем разговоре с отцом.
Жюли встретила его с веселым и беззаботным видом, небрежно рассказывала
о том, как ей весело было на вчерашнем бале, и
спрашивала, когда он едет.
— Ах, Соня, еслибы ты знала его так, как я! Он сказал.. Он
спрашивал меня
о том, как я обещала Болконскому. Он обрадовался, что от меня зависит отказать ему.
Один из знакомых Пьера между разговором
о погоде
спросил у него, слышал ли он
о похищении Курагиным Ростовой, про которое говорят в городе, правда ли это?
Между прочим разговором он заговорил
о Москве и стал
спрашивать Балашева
о русской столице, не только как
спрашивает любознательный путешественник
о новом месте, которое он намеревается посетить, но как бы с убеждением, что Балашев, как русский, должен быть польщен этою любознательностью.
Так мало был оценен этот ответ, что Наполеон даже решительно не заметил его и наивно
спросил Балашева
о том, на какие города идет отсюда прямая дорога к Москве.
В этот день князь Андрей не виделся с отцом, который не выходил и никого не пускал к себе, кроме m-lle Bourienne и Тихона, и
спрашивал несколько раз
о том, уехал ли его сын.
Слышал ли он или сам вел ничтожные разговоры, читал ли он или узнавал про подлость и бессмысленность людскую, он не ужасался как прежде: не
спрашивал себя из чего хлопочут люди, когда всё так кратко и неизвестно, но вспоминал ее в том виде, в котором он видел ее последний раз, и все сомнения его исчезали, не потому, что она отвечала на вопросы, которые представлялись ему, но потому, что представление
о ней переносило его мгновенно в другую, светлую область душевной деятельности, в которой не могло быть правого или виноватого, в область красоты и любви, для которой стоило жить.
— Ну чтό, m
оn cher, [милый,] ну чтό достали манифест? ―
спросил старый граф. ― А графинюшка была у обедни у Разумовских, молитву новую слышала. Очень хорошая, говорит.
С восьми часов к ружейным выстрелам присоединилась пушечная пальба. На улицах было много народу, куда-то спешащего, много солдат, но так же как и всегда ездили извозчики, купцы стояли у лавок, и в церквах шла служба. Алпатыч прошел в лавки, в присутственные места, на почту и к губернатору. В присутственных местах, в лавках, на почте, все говорили
о войске,
о неприятеле, который уже напал на город; все
спрашивали друг друга, что делать, и все старались успокоивать друг друга.
— Когда уехали отец и сестра? — разумея, когда уехали в Москву. Алпатыч отвечал, полагая, что
спрашивают об отъезде в Богучарово, что уехали 7-го, и опять распространился
о делах хозяйства,
спрашивая распоряжений.
— Ваше положение вдвойне ужасно, милая княжна, — помолчав немного, сказала m-lle Bourienne. — Я понимаю, что вы не могли и не можете думать
о себе; но я моею любовью к вам обязана это сделать… Алпатыч был у вас? Говорил он с вами об отъезде? —
спросила она
— Да, да, а братья-масоны что говорят
о войне? Как предотвратить ее? — сказал князь Андрей насмешливо. — Ну чтó Москва? Чтó мои? Приехали ли наконец в Москву? —
спросил он серьезно.