Неточные совпадения
Если цель истории есть описание движения человечества и народов, то первый вопрос, без ответа на который всё остальное непонятно, —
следующий: какая сила движет народами? На этот вопрос новая история озабоченно рассказывает или то, что Наполеон был очень гениален, или то, что Людовик XIV был очень горд, или еще то, что такие-то писатели написали такие-то
книжки.
Неподписанные же статьи, названные здесь, помещены в
следующих книжках «Собеседника»: «Сокращение катехизиса честного человека», кн. I, ст. VI; «Письмо к Капнисту», ibid., ст. XIV; «Обещать и исполнять суть два дела разные», кн. II, ст. X;
В
следующих книжках журнала поместил он оду «Утро» (ч. VII, ст. IX), «Стансы к богу» (ч. VIII, ст. IX; из «Вестника» 1780 г., № 8), «Исповедание жеманихи» (ч. VIII, ст. XII), не подписанное; сказку «Улисс и его спутники» (ч. X, ст. XI) и письмо к княгине Дашковой (ч. XI, ст. I).
Неточные совпадения
Симонсон, в гуттаперчевой куртке и резиновых калошах, укрепленных сверх шерстяных чулок бечевками (он был вегетарианец и не употреблял шкур убитых животных), был тоже на дворе, дожидаясь выхода партии. Он стоял у крыльца и вписывал в записную
книжку пришедшую ему мысль. Мысль заключалась в
следующем:
Старинных бумаг и любопытных документов, на которые рассчитывал Лаврецкий, не оказалось никаких, кроме одной ветхой
книжки, в которую дедушка его, Петр Андреич, вписывал — то «Празднование в городе Санкт-Петербурге замирения, заключенного с Турецкой империей его сиятельством князем Александр Александровичем Прозоровским»; то рецепт грудного декохтас примечанием: «Сие наставление дано генеральше Прасковье Федоровне Салтыковой от протопресвитера церкви Живоначальныя троицы Феодора Авксентьевича»; то политическую новость
следующего рода: «О тиграх французах что-то замолкло», — и тут же рядом: «В Московских ведомостях показано, что скончался господин премиер-маиор Михаил Петрович Колычев.
«Что же я за невежда!» — думал он и, придя домой, всю ночь занимался французским языком; на
следующую ночь — тоже, так что месяца через два он почти всякую французскую
книжку читал свободно.
Он с приятной улыбкой узнаёт, что повесть кончена и что
следующий номер
книжки, таким образом, обеспечен в главном отделе, и удивляется, как это я мог хоть что-нибудь кончить,и при этом премило острит. Затем идет к своему железному сундуку, чтоб выдать мне обещанные пятьдесят рублей, а мне между тем протягивает другой, враждебный, толстый журнал и указывает на несколько строк в отделе критики, где говорится два слова и о последней моей повести.
Книжка была азбука, и, входя в блиндаж, Козельцов услышал
следующее: