Неточные совпадения
— Замучили меня
эти визиты, — сказала она. —
Ну, уж ее последнюю приму. Чопорна очень. Проси, — сказала она лакею грустным голосом, как будто говорила: «
ну, уж добивайте!»
—
Ну, поди, поди с своим уродом! — сказала мать, притворно сердито отталкивая дочь. —
Это моя меньшая, — обратилась она к гостье.
—
Ну,
ну, хорошо! — сказал старый граф, — всё горячится… Всё Бонапарте всем голову вскружил; все думают, как
это он из поручиков попал в императоры. Что ж, дай Бог, — прибавил он, не замечая насмешливой улыбки гостьи.
— Уж она и теперь влюблена в Бориса! Какова? — сказала графиня, тихо улыбаясь, глядя на мать Бориса, и, видимо отвечая на мысль, всегда ее занимавшую, продолжала. —
Ну, вот видите, держи я ее строго, запрещай я ей… Бог знает, что̀ бы они делали потихоньку (графиня разумела, они целовались бы), а теперь я знаю каждое ее слово. Она сама вечером прибежит и всё мне расскажет. Может быть, я балую ее, но, право,
это, кажется, лучше. Я старшую держала строго.
Ну, как же ты
это всё устроила?
Ну, как же
это устроилось?
— Ах,
ну что́
это! я всё спутал. В Москве столько родных! Вы Борис… да.
Ну вот мы с вами и договорились.
Ну, что вы думаете о Булонской экспедиции? Ведь англичанам плохо придется, ежели только Наполеон переправится через канал? Я думаю, что экспедиция очень возможна. Вилльнев бы не оплошал!
—
Ну,
это еще недостаточная причина, маменька.
—
Ну, батюшка, вы и в пехоте, и в кавалерии, везде пойдете в ход;
это я вам предрекаю, — сказал Шиншин, трепля его по плечу и спуская ноги с отоманки.
Видно было, что
это «
ну, что́» относилось ко многому такому, что́, не называя, они понимали оба.
— Oh! — сказал князь Василий укоризненно и удивленно. Он встал. — C’est ridicule. Voyons, [
Это смешно.
Ну, же,] пустите. Я вам говорю.
—
Ну, сударыня, — начал старик, пригнувшись близко к дочери над тетрадью и положив одну руку на спинку кресла, на котором сидела княжна, так что княжна чувствовала себя со всех сторон окруженною тем табачным и старчески-едким запахом отца, который она так давно знала. —
Ну, сударыня, треугольники
эти подобны; изволишь видеть, угол abc…
— Mais c’est un palais, — сказала она мужу, оглядываясь кругом, с тем выражением, с каким говорят похвалы хозяину бала. — Allons, vite, vite!… [Да
это дворец!
Ну, скорее, скорей!..] — Она, оглядываясь, улыбалась и Тихону, и мужу, и официанту, провожавшему их.
— Ты думаешь, я, старик, не понимаю настоящего положения дел? — заключил он. — А мне оно вот где! Я ночи не сплю.
Ну, где же
этот великий полководец твой-то, где он показал себя?
—
Ну, — сказал он, обратившись к жене, и
это «
ну» звучало холодною насмешкой, как будто он говорил: «теперь проделывайте вы ваши штуки».
— Коли будем в Вене, всё там оставлю, а теперь и девать некуда в
этих дрянных городишках, — сказал он. —
Ну, давайте, юноша, я пойду.
— Нет, господа, нет… вы не думайте… я очень понимаю, вы напрасно обо мне думаете так… я.. для меня… я за честь полка… да что́?
это на деле я покажу, и для меня честь знамени…
ну, всё равно, правда, я виноват!.. — Слезы стояли у него в глазах. — Я виноват, кругом виноват!…
Ну, что́ вам еще?…
—
Ну, ваша воля, — сказал штаб-ротмистр. — Что́ же, мерзавец-то
этот куда делся? — спросил он у Денисова.
—
Ну, — сказал свитский офицер, —
это картечь!
Кроме того,
ну, одержи вы точно блестящую победу, одержи победу даже эрцгерцог Карл, что̀ ж бы
это переменило в общем ходе дел?
—
Ну, вот что́, господа, — сказал Билибин, — Болконский мой гость в доме и здесь в Брюнне, и я хочу его угостить, сколько могу, всеми радостями здешней жизни. Ежели бы мы были в Вене,
это было бы легко; но здесь, dans ce vilain trou morave, [в
этой гадкой моравской дыре,]
это труднее, и я прошу у всех вас помощи. Il faut lui faire les honneurs de Brünn. [Надо его поподчевать Брюнном.] Вы возьмите на себя театр, я — общество, вы, Ипполит, разумеется, — женщин.
—
Ну, что́ ж
это, господа! — сказал штаб-офицер тоном упрека, как человек, уже несколько раз повторявший одно и то же. — Ведь нельзя же отлучаться так. Князь приказал, чтобы никого не было.
Ну, вот вы, г. штабс-капитан, — обратился он к маленькому, грязному, худому артиллерийскому офицеру, который без сапог (он отдал их сушить маркитанту), в одних чулках, встал перед вошедшими, улыбаясь не совсем естественно.
«Ну-ка, наша Матвевна», говорил он про себя. Матвевной представлялась в его воображении большая крайняя, старинного литья пушка. Муравьями представлялись ему французы около своих орудий. Красавец и пьяница первый нумер второго орудия в его мире был дядя; Тушин чаще других смотрел на него и радовался на каждое его движение. Звук то замиравшей, то опять усиливавшейся ружейной перестрелки под горою представлялся ему чьим-то дыханием. Он прислушивался к затиханью и разгоранью
этих звуков.
«Tout ça est bel et bon, mais il faut que ça finisse», [Всё
это прекрасно, но всему должен быть конец,] — сказал себе раз утром князь Василий со вздохом грусти, сознавая, что Пьер, стольким обязанный ему (
ну, да Христос с ним!), не совсем хорошо поступает в
этом деле.
Князь Василий улыбается, и Пьер видит, что все, все улыбаются на него и на Элен. «
Ну, что́ ж, коли вы все знаете», говорит сам себе Пьер. «
Ну, что́ ж?
это правда», и он сам улыбается своею кроткою, детскою улыбкой, и Элен улыбается.
— Ну-ка, как вы из
этого выйдете? — сказал он.
— Пошли, пошли!
Ну, что̀
эта немчура? — сказал Ростов с презрительною улыбкой.
—
Ну что́, мой милый, всё в адъютанты хотите? Я об вас подумал за
это время.
Ну, а потом? говорит опять другой голос, а потом, ежели ты десять раз прежде
этого не будешь ранен, убит или обманут;
ну, а потом что́ ж? — «
Ну, а потом… — отвечает сам себе князь Андрей, — я не знаю, что́ будет потом, не хочу и не могу знать; но ежели хочу
этого, хочу славы, хочу быть известным людям, хочу быть любимым ими, то ведь я не виноват, что я хочу
этого, что одного
этого я хочу, для одного
этого я живу.
Но в тот же миг всё застлалось дымом, раздалась близкая стрельба, и наивно испуганный голос в двух шагах от князя Андрея закричал: «
ну, братцы, шабаш!» И как будто голос
этот был команда. По
этому голосу всё бросилось бежать.
«
Ну, еще, еще наддай!» — обращался он мысленно к
этим звукам и опять пускался скакать по линии, всё дальше и дальше проникая в область войск, уже вступивших в дело.
— Не Кутузов, а как бишь его, —
ну, да всё одно, живых не много осталось. Вон туда ступайте, вон к той деревне, там всё начальство собралось, — сказал
этот офицер, указывая на деревню Гостиерадек, и прошел мимо.
—
Ну, однако!
Этот, говорят, командир всей гвардии императора Александра, — сказал первый, указывая на раненого русского офицера в белом кавалергардском мундире.
—
Ну, так дружны, так дружны!
Это что, глупости — линейкой; но мы навсегда друзья. Она кого полюбит, так навсегда; а я
этого не понимаю, я забуду сейчас.
— Да, так она любит меня и тебя. — Наташа вдруг покраснела. —
Ну ты помнишь, перед отъездом… Так она говорит, что ты
это всё забудь… Она сказала: я буду любить его всегда, а он пускай будет свободен. Ведь правда, что
это отлично, благородно! — Да, да? очень благородно? да? — спрашивала Наташа так серьезно и взволнованно, что видно было, что то, что́ она говорила теперь, она прежде говорила со слезами. Ростов задумался.
—
Ну, да,
это всё пустяки, — продолжала болтать Наташа.
— Вот храбрец отыскался!
Ну, отвечайте, что́
это за дуэль? Что́ вы хотели
этим доказать! Что́? Я вас спрашиваю. — Пьер тяжело повернулся на диване, открыл рот, но не мог ответить.
—
Ну, и слава Богу, княжна, — не прибавляя шага, сказала Марья Богдановна. — Вам девицам про
это знать не следует.
Ну, скажите, граф, справедливо
это, честно
это со стороны Безухова?
—
Ну, Денисов другое дело, — отвечал Николай, давая чувствовать, что в сравнении с Долоховым даже и Денисов был ничто, — надо понимать, какая душа у
этого Долохова, надо видеть его с матерью,
это такое сердце!
—
Ну,
этого ты никак не знаешь, — сказал Николай; — но мне надо поговорить с ней. Что́ за прелесть,
эта Соня! — прибавил он улыбаясь.
— Нет, но я тысячу раз влюблялся и буду влюбляться, хотя такого чувства дружбы, доверия, любви, я ни к кому не имею, как к вам. Потом я молод. Maman не хочет
этого.
Ну, просто, я ничего не обещаю. И я прошу вас подумать о предложении Долохова, — сказал он, с трудом выговаривая фамилию своего друга.
Он с замиранием сердца смотрел на руки Долохова и думал: «
Ну, скорей, дай мне
эту карту, и я беру фуражку, уезжаю домой ужинать с Денисовым, Наташей и Соней, и уж верно никогда в руках моих не будет карты».
—
Ну, Соня, — сказала она и вышла на самую середину залы, где по ее мнению лучше всего был резонанс. Приподняв голову, опустив безжизненно-повисшие руки, как
это делают танцовщицы, Наташа, энергическим движением переступая с каблучка на цыпочку, прошлась по середине комнаты и остановилась.
Ну, Наташа,
ну, голубчик!
ну матушка!… как она
этот si возьмет? взяла! слава Богу!» — и он, сам не замечая того, что он поет, чтобы усилить
этот si, взял втору в терцию высокой ноты.
— Но, я хочу
этого, — сказал он. —
Ну, я прошу тебя, дай ему.
— Да, ежели так поставить вопрос, то
это другое дело, сказал князь Андрей. — Я строю дом, развожу сад, а ты больницы. И то, и другое может служить препровождением времени. А что́ справедливо, что́ добро — предоставь судить тому, кто всё знает, а не нам.
Ну ты хочешь спорить, — прибавил он, —
ну давай. — Они вышли из-за стола и сели на крыльцо, заменявшее балкон.
— Ах
это ужасно, ужасно! — сказал Пьер. — Я не понимаю только — как можно жить с такими мыслями. На меня находили такие же минуты,
это недавно было, в Москве и дорогой, но тогда я опускаюсь до такой степени, что я не живу, всё мне гадко… главное, я сам. Тогда я не ем, не умываюсь…
ну, как же вы?…
—
Ну, что̀ же вы думаете об
этом? — спросил Пьер. — Что́ же вы молчите?
— Как же ты хочешь… Она мне, как сестра, и я не могу тебе описать, как
это обидно мне было… потому что…
ну, оттого…