Неточные совпадения
Пфуль и последователи его требовали отступления
в глубь страны, по точным законам, предписанным мнимою
теорией войны, и во всяком отступлении от этой
теории видели только варварство, необразованность или злонамеренность.
У него была наука —
теория облического движения, выведенная им из истории войн Фридриха Великого, и всё, чтò встречалось ему
в новейшей военной истории, казалось ему бессмыслицей, варварством, безобразным столкновением,
в котором с обеих сторон было сделано столько ошибок, что войны эти не могли быть названы войнами: они не подходили под
теорию и не могли служить предметом науки.
В 1806 году Пфуль был один из составителей плана войны, кончившейся Иеной и Ауерштетом; но
в исходе этой войны он не видел ни малейшего доказательства неправильности своей
теории.
Он даже радовался неуспеху, потому что неуспех, происходивший от отступления
в практике от
теории, доказывал ему только справедливость его
теории.
Он один из всех здесь присутствующих лиц очевидно ничего не желал для себя, ни к кому не питал вражды, а только желал одного — приведения
в действие плана, составленного по
теории, выведенной им годами трудов.
Он, видимо, хотя и скрывал это под видом раздражения и презрения, был
в отчаянии от того, что единственный теперь случай проверить на огромном опыте и доказать всему миру верность своей
теории ускользал от него.
Те, давно и часто приходившие ему, во время его военной деятельности, мысли, что нет и не может быть никакой военной науки, и поэтому не может быть никакого, так называемого, военного гения, теперь получили для него совершенную очевидность истины. «Какая же могла быть
теория и наука
в деле, которого условия и обстоятельства неизвестны и не могут быть определены,
в котором сила деятелей войны еще менее может быть определена?
Теория их, годная для первобытных и мирных периодов истории,
в приложении к сложным и бурным периодам жизни народов, во время которых возникают одновременно и борются между собой различные власти, имеет то неудобство, что историк легитимист будет доказывать, что Конвент, Директория и Бонапарт были только нарушение власти, а республиканец и бонапартист будут доказывать: один, что Конвент, а другой, что Империя была настоящею властью, а что всё остальное было нарушение власти.
Историки эти подобны тому ботанику, который, приметив, что некоторые растения выходят из семени с двумя долями-листиками, настаивал бы на том, что всё, чтò растет, растет только раздвояясь на два листка; и что пальма, и гриб, и даже дуб, разветвляясь
в своем полном росте и не имея более подобия двух листиков, отступают от
теории.
Жизнь народов не вмещается
в жизнь нескольких людей; ибо связь между этими несколькими людьми и народами не найдена.
Теория о том, что связь эта основана на перенесении совокупности воль на исторические лица, есть гипотеза, не подтверждаемая опытом истории.
Теория о перенесении совокупности воль масс на исторические лица, может быть, весьма много объясняет
в области науки права, и может быть, необходима для своих целей; но
в приложении к истории, как только являются революции, завоевания, междоусобия, как только начинается история, —
теория эта ничего не объясняет.
Ответы, даваемые этою
теорией на исторические вопросы, подобны ответам человека, который, глядя на двигающееся стадо и не принимая во внимание ни различной доброты пастбища
в разных местах поля, ни погони пастуха, судил бы о причинах того или другого направления стада по тому, какое животное идет впереди стада.
Ибо то, что с точки зрения наблюдения, разум и воля суть только отделения (sécrétion) мозга, и то, что человек, следуя общему закону, мог развиться из низших животных
в неизвестный период времени, уясняет только с новой стороны тысячелетия тому назад признанную всеми религиями и философскими
теориями, истину о том, что с точки зрения разума человек подлежит законам необходимости, но ни на волос не подвигает разрешение вопроса, имеющего другую, противоположную сторону, основанную на сознании свободы.
Неточные совпадения
На одной было заглавие: «Философия,
в смысле науки»; шесть томов
в ряд под названием: «Предуготовительное вступление к
теории мышления
в их общности, совокупности, сущности и во применении к уразумению органических начал обоюдного раздвоения общественной производительности».
— Я эту
теорию его знаю. Я читала его статью
в журнале о людях, которым все разрешается… Мне приносил Разумихин…
«Чем, чем, — думал он, — моя мысль была глупее других мыслей и
теорий, роящихся и сталкивающихся одна с другой на свете, с тех пор как этот свет стоит? Стоит только посмотреть на дело совершенно независимым, широким и избавленным от обыденных влияний взглядом, и тогда, конечно, моя мысль окажется вовсе не так… странною. О отрицатели и мудрецы
в пятачок серебра, зачем вы останавливаетесь на полдороге!
Он очень страдал и теперь страдает от мысли, что теорию-то сочинить он умел, а перешагнуть-то, не задумываясь, и не
в состоянии, стало быть человек не гениальный.
Тут кстати подоспела новейшая модная
теория временного умопомешательства, которую так часто стараются применять
в наше время к иным преступникам.