Неточные совпадения
И
в новое царствование, хотя ему и был разрешен въезд
в столицы, он также продолжал безвыездно жить
в деревне, говоря, что ежели кому его нужно, то тот и от Москвы полтораста
верст доедет до Лысых Гор, а что ему никого и ничего не нужно.
Штаб находился
в трех
верстах от Зальценека. Ростов, не заходя домой, взял лошадь и поехал
в штаб.
В деревне, занимаемой штабом, был трактир, посещаемый офицерами. Ростов приехал
в трактир; у крыльца он увидал лошадь Телянина.
Французы, как доносил лазутчик, перейдя мост
в Вене, усиленным маршем шли на Цнайм, лежавший на пути отступления Кутузова, впереди его более чем на сто
верст.
Пройдя с голодными, разутыми солдатами, без дороги, по горам,
в бурную ночь сорок пять
верст, растеряв третью часть отсталыми, Багратион вышел
в Голлабрун на венско-цнаймскую дорогу несколькими часами прежде французов, подходивших к Голлабруну из Вены.
Ожидания Кутузова сбылись как относительно того, что предложения капитуляции, ни к чему не обязывающие, могли дать время пройти некоторой части обозов, так и относительно того, что ошибка Мюрата должна была открыться очень скоро. Как только Бонапарте, находившийся
в Шенбрунне,
в 25
верстах от Голлабруна, получил донесение Мюрата и проект перемирия и капитуляции, он увидел обман и написал следующее письмо к Мюрату...
Самый сильный беспорядок и уныние были
в том обозе перед Цнаймом, который объезжал утром князь Андрей и который был
в десяти
верстах от французов.
Старый князь Николай Андреич Болконский
в декабре 1805 года получил письмо от князя Василия, извещавшего его о своем приезде вместе с сыном. («Я еду на ревизию, и, разумеется, мне 100
верст не крюк, чтобы посетить вас, многоуважаемый благодетель, — писал он, — и Анатоль мой провожает меня и едет
в армию; и я надеюсь, что вы позволите ему лично выразить вам то глубокое уважение, которое он, подражая отцу, питает к вам».)
12-го ноября кутузовская боевая армия, стоявшая лагерем около Ольмюца, готовилась к следующему дню на смотр двух императоров — русского и австрийского. Гвардия, только что подошедшая из России, ночевала
в 15-ти
верстах от Ольмюца и на другой день прямо на смотр, к 10-ти часам утра, вступила на ольмюцкое поле.
Николай Ростов
в этот день получил от Бориса записку, извещавшую его, что Измайловский полк ночует
в 15-ти
верстах не доходя Ольмюца, и что Борис ждет его, чтобы передать письмо и деньги.
На заре 16-го числа эскадрон Денисова,
в котором служил Николай Ростов, и который был
в отряде князя Багратиона, двинулся с ночлега
в дело, как говорили, и, пройдя около
версты позади других колонн, был остановлен на большой дороге.
В низах, где началось дело, был всё еще густой туман, наверху прояснело, но всё не видно было ничего из того, что́ происходило впереди. Были ли все силы неприятеля, как мы предполагали, за десять
верст от нас или он был тут,
в этой черте тумана, — никто не знал до девятого часа.
Полковой командир стоял тут
в полной уверенности, что впереди его есть еще войска, и что неприятель не может быть ближе 10-ти
верст.
Туман начинал расходиться, и неопределенно,
верстах в двух расстояния, виднелись уже неприятельские войска на противоположных возвышенностях. Налево внизу стрельба становилась слышнее. Кутузов остановился, разговаривая с австрийским генералом. Князь Андрей, стоя несколько позади, вглядывался
в них и, желая попросить зрительную трубу у адъютанта, обратился к нему.
На правом фланге у Багратиона
в 9 часов дело еще не начиналось. Не желая согласиться на требование Долгорукова начинать дело и желая отклонить от себя ответственность, князь Багратион предложил Долгорукову послать спросить о том главнокомандующего. Багратион знал, что, по расстоянию почти 10-ти
верст, отделявшему один фланг от другого, ежели не убьют того, кого пошлют (чтó было очень вероятно), и ежели он даже и найдет главнокомандующего, чтó было весьма трудно, посланный не успеет вернуться раньше вечера.
Вскоре после возвращения князя Андрея, старый князь отделил сына и дал ему Богучарово, большое имение, находившееся
в 40
верстах от Лысых Гор. Частью по причине тяжелых воспоминаний, связанных с Лысыми Горами, частью потому, что не всегда князь Андрей чувствовал себя
в силах переносить характер отца, частью и потому, что ему нужно было уединение, князь Андрей воспользовался Богучаровым, строился там и проводил
в нем бо́льшую часть времени.
— Уварку посылал послушать на заре, — сказал его бас после минутного молчанья, — сказывал,
в Отрадненский заказ перевела, там выли. (Перевела значило то, что волчица, про которую они оба знали, перешла с детьми
в Отрадненский лес, который был за две
версты от дома и который был небольшое отъемное место.)
Мелюкова была вдова с детьми разнообразного возраста, также с гувернантками и гувернерами, жившая
в четырех
верстах от Ростовых.
Курагин должен был посадить ее
в приготовленную тройку и везти за 60
верст от Москвы
в село Каменку, где был приготовлен расстриженный поп, который должен был обвенчать их.
Но он любил их, любил эту безумную езду, по восемнадцати
верст в час, любил перекувырнуть извозчика и раздавить пешехода по Москве, и во весь скок пролететь по московским улицам.
— Уж лошади ж были! — продолжал рассказ Балага. — Я тогда молодых пристяжных к каурому запрег, — обратился он к Долохову, — так веришь ли, Федор Иваныч, 60
верст звери летели; держать нельзя, руки закоченели, мороз был. Бросил вожжи, держи, мол, ваше сиятельство, сам, так
в сани и повалился. Так ведь не то что погонять, до места держать нельзя.
В три часа донесли черти. Издохла левая только.
Прежде чем ехать
в армию, находившуюся
в мае
в Дрисском лагере, князь Андрей заехал
в Лысые Горы, которые были на самой его дороге, находясь
в трех
верстах от Смоленского большака.
Так как не было ни одного большого села или местечка
в окрестностях лагеря, то всё огромное количество генералов и придворных, бывших при армии, располагалось
в окружности десяти
верст по лучшим домам деревень, по сю и по ту сторону реки.
Барклай-де-Толли стоял
в 4-х
верстах от государя.
Лысые Горы, именье князя Николая Андреича Болконского, находились
в 60-ти
верстах от Смоленска, позади его, и
в трех
верстах от Московской дороги.
После Смоленска Наполеон искал сражения за Дорогобужем у Вязьмы, потом у Царева-Займища; но выходило, что по бесчисленному столкновению обстоятельств до Бородина,
в 112
верстах от Москвы, русские не могли принять сражения. От Вязьмы было сделано распоряжение Наполеоном для движения прямо на Москву.
Оставаться
в Богучарове становилось опасным. Со всех сторон слышно было о приближающихся французах, и
в одной деревне,
в 15-ти
верстах от Богучарова, была разграблена усадьба французскими мародерами.
Доктор настаивал на том, что надо везти князя дальше; предводитель прислал чиновника к княжне Марье, уговаривая ее уезжать как можно скорее; исправник, приехав
в Богучарово, настаивал на том же, говоря, что
в сорока
верстах французы, что по деревням ходят французские прокламации, и что ежели княжна не уедет с отцом до 15-го, то он ни за что̀ не отвечает.
17-го августа Ростов и Ильин, сопутствуемые только что вернувшимся из плена Лаврушкой и вестовым гусаром, из своей стоянки Янково,
в 15-ти
верстах от Богучарова, поехали кататься верхами — попробовать новую купленную Ильиным лошадь и разузнать, нет ли
в деревнях сена.
Ростов, не желая навязывать свое знакомство княжне, не пошел к ней, а остался на деревне, ожидая ее выезда. Дождавшись выезда экипажей княжны Марьи из дома, Ростов сел верхом и до пути, занятого нашими войсками,
в двенадцати
верстах от Богучарова, верхом провожал ее.
В Янкове, на постоялом дворе, он простился с нею почтительно,
в первый раз позволив себе поцеловать ее руку.
Проехав
версты четыре, он встретил первого знакомого и радостно обратился к нему. Знакомый этот был один из начальствующих докторов
в армии. Он
в бричке ехал навстречу Пьеру, сидя рядом с молодым доктором и, узнав Пьера, остановил своего казака, сидевшего на козлах вместо кучера.
Дорога переходила под деревней через мост и через спуски и подъемы вилась всё выше и выше к видневшемуся
верст за шесть селению Валуеву (
в нем стоял теперь Наполеон).
От Шевардинского редута, на котором стоял Наполеон, флеши находились на расстоянии
версты, а Бородино более чем
в двух
верстах расстояния по прямой линии, и потому Наполеон не мог видеть того, чтò происходило там, тем более что дым, сливаясь с туманом, скрывал всю местность.
С поля сражения беспрестанно прискакивали к Наполеону его посланные адъютанты и ординарцы его маршалов с докладами о ходе дела; но все эти доклады были ложны: и потому что
в жару сражения невозможно сказать, чтò происходит
в данную минуту, и потому что многие адъютанты не доезжали до настоящего места сражения, а передавали то, чтò они слышали от других; и еще потому, чтò пока проезжал адъютант те две-три
версты, которые отделяли его от Наполеона, обстоятельства изменялись, и известие, которое он вез, уже становилось неверно.
Он ходил по лугу, волоча ноги, шаршавя траву и наблюдая пыль, которая покрывала его сапоги; то он шагал большими шагами, стараясь попадать
в следы, оставленные косцами по лугу, то он, считая свои шаги, делал расчеты, сколько раз он должен пройти от межи до межи, чтобы сделать
версту, то ошмурыгивал цветки полыни, растущие на меже, и растирал эти цветки
в ладонях и принюхивался к душисто-горькому, крепкому запаху.
Люди, привыкшие не понимать или забывать эти необходимые условия деятельности всякого главнокомандующего, представляют нам, например, положение войск
в Филях и при этом предполагают, что главнокомандующий мог 1-го сентября совершенно свободно разрешать вопрос об оставлении или защите Москвы, тогда как при положении русской армии
в 5-ти
верстах от Москвы, вопроса этого не могло быть.
Кутузов на Поклонной горе,
в шести
верстах от Дорогомиловской заставы, вышел из экипажа и сел на лавку на краю дороги.
Поезд Ростовых
в эту ночь стоял
в Мытищах,
в 20
верстах от Москвы.
1-го сентября они выехали так поздно, дорога так была загромождена повозками и войсками, столько вещей было забыто, за которыми были посылаемы люди, что
в эту ночь было решено ночевать
в пяти
верстах за Москвою.
Графиня, m-me Schoss и Соня поспешно разделись и легли. Одна лампадка осталась
в комнате. Но на дворе светило от пожара Малых Мытищ за две
версты, и гудели ночные крики народа
в кабаке, который разбили Мамоновские казаки, на перекоске, на улице, и всё слышался неумолкаемый стон адъютанта.
От начальника ополчения он поехал к губернатору. Губернатор был маленький, живой человечек, весьма ласковый и простой. Он указал Николаю на те заводы,
в которых он мог достать лошадей, рекомендовал ему барышника
в городе и помещика за 20
верст от города, у которых были лучшие лошади, и обещал всякое содействие.
Прямо от губернатора Николай взял перекладную и, посадив с собою вахмистра, поскакал за 20
верст на завод к помещику. Всё,
в это первое время пребывания его
в Воронеже, было для Николая весело и легко, и всё, как это бывает, когда человек сам хорошо расположен, всё ладилось и спорилось.
На другой день, рано утром, дряхлый Кутузов встал, помолился Богу, оделся и с неприятным сознанием того, что он должен руководить сражением, которого он не одобрял, сел
в коляску и выехал из Леташевки,
в пяти
верстах позади Тарутина, к тому месту, где должны были быть собраны наступающие колонны.
Ночь была темная, теплая, осенняя. Шел дождик уже четвертый день. Два раза переменив лошадей и
в полтора часа проскакав 30
верст по грязной вязкой дороге, Болховитинов во втором часу ночи был
в Леташевке. Слезши у избы, на плетневом заборе которой была вывеска: «Главный Штаб», и бросив лошадь, он вошел
в темные сени.
Когда человек находится
в движении, он всегда придумывает себе цель этого движения. Для того чтобы итти тысячу
верст, человеку необходимо думать, что что-то хорошее есть за этими 1000-ю
верст. Нужно представление об обетованной земле для того, чтоб иметь силы двигаться.
Обетованная земля при наступлении французов была Москва, при отступлении была родина. Но родина была слишком далеко, и для человека, идущего 1000
верст, непременно нужно сказать себе, забыв о конечной цели, «нынче я приду за 40
верст на место отдыха и ночлега», и
в первый переход это место отдыха заслоняет конечную цель и сосредоточивает на себе все желанья и надежды. Те стремления, которые выражаются
в отдельном человеке, всегда увеличиваются
в толпе.
Позади,
в двух
верстах от Микулина, там, где лес подходил к самой дороге, было оставлено шесть казаков, которые должны были донести сейчас же, как только покажутся новые колонны французов.
Когда надо было сделать что-нибудь особенно трудное и гадкое — выворотить плечом из грязи повозку, за хвост вытащить из болота лошадь, ободрать ее, залезть
в самую середину французов, пройти
в день 50
верст, — все указывали посмеиваясь на Тихона.
9 ноября,
в 30
верстах от Смоленска.] Le 9 Novembre, à 30 verstes de Smolensk».
Невозможно это было во-первых потому, что, так как из опыта видно, что движение колонн
верстах на пяти
в одном сражении никогда не совпадает с планами, то вероятность того, чтобы Чичагов, Кутузов и Витгенштейн сошлись во-время
в назначенное место, была столь ничтожна, что она равнялась невозможности; как то и думал Кутузов, еще при получении плана сказавший, что диверсии на большие расстояния не приносят желаемых результатов.
Люди русского войска были так измучены этим непрерывным движением, по 40
верст в сутки, что не могли двигаться быстрее.