Только поэтому, на совете в Малоярославце, когда притворяясь, что они, генералы, совещаются, подавая разные мнения, последнее мнение простодушного солдата Мутона, сказавшего то, чтò все думали, что надо только уйти как можно скорее, закрыло все рты, и никто, даже Наполеон не мог сказать ничего против этой, всеми сознаваемой истины.
Но точно так же, как непостижимая сама в себе сила тяготенья, ощущаемая всяким человеком, только на столько понятна нам, на сколько мы знаем законы необходимости, которой она подлежит (от первого знания, что все тела тяжелы, до закона Ньютона), точно так же и непостижимая, сама в себе, сила свободы, сознаваемая каждым, только на столько понятна нам, на сколько мы знаем законы необходимости, которым она подлежит (начиная от того, что всякий человек умирает и до знания самых сложных экономических или исторических законов).
В первом случае надо было отказаться от сознания неподвижности в пространстве и признать неощущаемое нами движение; в настоящем случае, точно так же необходимо отказаться от сознаваемой свободы и признать неощущаемую нами зависимость.
Выдержки из русской классики со словом «сознаваемый»
Повести эти имели значение, потому что ясно выражали собою негодность среды, мешающей хорошей деятельности, и хотя смутно сознаваемое требование энергического применения на деле начал, признаваемых нами за истину в теории.
Луна передвинулась, и в комнате стало темнее, когда о. Игнатий поднял голову и зашептал, вкладывая в голос всю силу долго сдерживаемой и долго не сознаваемой любви и вслушиваясь в свои слова так, как будто слушал не он, а Вера.
Я лежал на склоне лощины, около Гремячего колодца. Перед ужином мы выпили водки, и тяжелая усталость превратилась в приятную истому. Не хотелось шевелиться, сквозь охватившую глубокую задумчивость медленно проплывали чуть сознаваемые мысли; в просторном меркнувшем небе загорались звезды, и, казалось, никогда еще в нем не было столько тихой красоты.
Максим разговаривал со своим старым товарищем, молодые люди сидели молча у открытых окон; в небольшом обществе господствовало то особенное тихое настроение, в глубине которого ощущается какая-то не для всех ясная, но всеми сознаваемая драма.
Там, где власть государственная ещё не обособилась как особая категория, как ясно сознаваемая специфическая социальная сила, от физических носителей власти, там торговая политика получает характер правительственный или даже династический.
Так создаются, например, все картины прошлого, восстанавливаемые нами при помощи разнообразнейших выкладок и построений на основании материала, который нередко совершенно непохож на эти картины, «когда зоолог по кости вымершего животного определяет размеры этого животного, внешний вид, образ его жизни, говорит нам, чем это животное питалось и т. д., – всё это непосредственно зоологу не дано, им прямо не переживается как таковое, а составляет выводы на основании некоторых непосредственно сознаваемых признаков костей и т. п.».
Собака безошибочно различает чутьём среди тысячи других человеческих следов – следы своего господина, оставленные несколько часов тому назад, или следует за дичью, которая прошла известным путём, благодаря вполне сознаваемому ею запаху, причём запах этот ею отличается от сотни других запахов, существующих на том же месте.
Там, где власть государственная ещё не обособилась как особая категория, как ясно сознаваемая специфическая социальная сила, от физических носителей власти, там торговая политика получает характер правительственный или даже династический.
Так создаются, например, все картины прошлого, восстанавливаемые нами при помощи разнообразнейших выкладок и построений на основании материала, который нередко совершенно непохож на эти картины, «когда зоолог по кости вымершего животного определяет размеры этого животного, внешний вид, образ его жизни, говорит нам, чем это животное питалось и т. д., – всё это непосредственно зоологу не дано, им прямо не переживается как таковое, а составляет выводы на основании некоторых непосредственно сознаваемых признаков костей и т. п.».
Собака безошибочно различает чутьём среди тысячи других человеческих следов – следы своего господина, оставленные несколько часов тому назад, или следует за дичью, которая прошла известным путём, благодаря вполне сознаваемому ею запаху, причём запах этот ею отличается от сотни других запахов, существующих на том же месте.