Неточные совпадения
Игра и ужин уже кончились, но гости еще не разъезжались. Пьер скинул плащ и вошел в первую
комнату, где стояли остатки ужина и один лакей, думая, что его никто не видит, допивал тайком недопитые стаканы. Из третьей
комнаты слышалась возня, хохот, крики знакомых голосов и рев медведя. Человек восемь молодых людей толпились озабоченно около открытого
окна. Трое возились с молодым медведем, которого один таскал на цепи, пугая им другого.
— Смирно! — закричал Долохов и сдернул с
окна офицера, который, запутавшись шпорами, неловко спрыгнул в
комнату.
Он вынул записную книжку, быстро начертил что-то карандашом, вырвал листок, отдал, быстрыми шагами подошел к
окну, бросил свое тело на стул и оглянул бывших в
комнате, как будто спрашивая: зачем они на него смотрят?
Как будто через растворенное
окно вдруг пахнуло свежим полевым воздухом в душную
комнату, так пахнуло на невеселый Кутузовский штаб молодостью, энергией и уверенностью в успехе от этой прискакавшей блестящей молодежи.
— Бог помилует, никогда дохтура не нужны, — говорила она. Вдруг порыв ветра налег на одну из выставленных рам
комнаты (по воле князя всегда с жаворонками выставлялось по одной раме в каждой
комнате) и, отбив плохо задвинутую задвижку, затрепал штофною гардиной, и пахнув холодом, снегом, задул свечу. Княжна Марья вздрогнула; няня, положив чулок, подошла к
окну и высунувшись стала ловить откинутую раму. Холодный ветер трепал концами ее платка и седыми, выбившимися прядями волос.
В
комнате стояла детская кроватка, два сундука, два кресла, стол и детские столик и стульчик, тот, на котором сидел князь Андрей.
Окна были завешены, и на столе горела одна свеча, заставленная переплетенною нотною книгой, так, чтобы свет не падал на кроватку.
В длинной
комнате, ярко освещенной солнцем в большие
окна, в два ряда, головами к стенам и оставляя проход по середине, лежали больные и раненые.
Как только он открыл ставни, лунный свет, как будто он настороже у
окна давно ждал этого, ворвался в
комнату.
И князь Андрей, заложив назад руки, долго ходил по
комнате, то хмурясь, то улыбаясь, передумывая те неразумные, невыразимые словом, тайные как преступление мысли, связанные с Пьером, с славой, с девушкой на
окне, с дубом, с женскою красотой и любовью, которые изменили всю его жизнь.
На третий день праздника после обеда все домашние разошлись по своим
комнатам. Было самое скучное время дня. Николай, ездивший утром к соседям, заснул в диванной. Старый граф отдыхал в своем кабинете. В гостиной за круглым столом сидела Соня, срисовывая узор. Графиня раскладывала карты. Настасья Ивановна-шут с печальным лицом сидел у
окна с двумя старушками. Наташа вошла в
комнату, подошла к Соне, посмотрела, чтó она делает, потом подошла к матери и молча остановилась.
Диммлер начал играть. Наташа неслышно, на цыпочках, подошла к столу, взяла свечу, вынесла ее и, вернувшись, тихо села на свое место. В
комнате, особенно на диване, на котором они сидели, было темно, но в большие
окна падал на пол серебряный свет полного месяца.
С поджатыми растрескавшимися губами, сухими остановившимися глазами, она сидела у
окна и беспокойно вглядывалась в проезжающих по улице и торопливо оглядывалась на входивших в
комнату.
Отворив дверь в залу, Пьер увидал Наташу, сидевшую у
окна с худым, бледным и злым лицом. Она оглянулась на него, нахмурилась и с выражением холодного достоинства вышла из
комнаты.
Чернышев сидел с книгой французского романа у
окна первой
комнаты.
Солнце зашло на другую сторону дома и косыми, вечерними лучами, в открытые
окна, осветило
комнату и часть сафьянной, подушки, на которую смотрела княжна Марья. Ход мыслей ее вдруг приостановился. Она бессознательно приподнялась, оправила волоса, встала и подошла к
окну, невольно вдыхая в себя прохладу ясного, но ветреного вечера.
Княжна Марья с бумагой в руке встала от
окна, и с бледным лицом, вышла из
комнаты и пошла в бывший кабинет князя Андрея.
Долго эту ночь княжна Марья сидела у открытого
окна в своей
комнате, прислушиваясь к звукам говора мужиков, доносившегося с деревни, но она не думала о них.
В
окнах домов видны были люди в шинелях и штиблетах, смеясь прохаживающиеся по
комнатам; в погребах, в подвалах такие же люди хозяйничали с провизией; на дворах такие же люди отпирали и отбивали ворота сараев и конюшень; в кухнях раскладывали огни, с засученными руками пекли, месили и варили, пугали, смешили и ласкали женщин и детей.
Неточные совпадения
Всё успокоилось: в гостиной // Храпит тяжелый Пустяков // С своей тяжелой половиной. // Гвоздин, Буянов, Петушков // И Флянов, не совсем здоровый, // На стульях улеглись в столовой, // А на полу мосье Трике, // В фуфайке, в старом колпаке. // Девицы в
комнатах Татьяны // И Ольги все объяты сном. // Одна, печальна под
окном // Озарена лучом Дианы, // Татьяна бедная не спит // И в поле темное глядит.
Спор громче, громче; вдруг Евгений // Хватает длинный нож, и вмиг // Повержен Ленский; страшно тени // Сгустились; нестерпимый крик // Раздался… хижина шатнулась… // И Таня в ужасе проснулась… // Глядит, уж в
комнате светло; // В
окне сквозь мерзлое стекло // Зари багряный луч играет; // Дверь отворилась. Ольга к ней, // Авроры северной алей // И легче ласточки, влетает; // «Ну, — говорит, — скажи ж ты мне, // Кого ты видела во сне?»
С каждым годом притворялись
окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей
комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
— Партии нет возможности оканчивать, — говорил Чичиков и заглянул в
окно. Он увидел свою бричку, которая стояла совсем готовая, а Селифан ожидал, казалось, мановения, чтобы подкатить под крыльцо, но из
комнаты не было никакой возможности выбраться: в дверях стояли два дюжих крепостных дурака.
Чичиков кинул вскользь два взгляда:
комната была обвешана старенькими полосатыми обоями; картины с какими-то птицами; между
окон старинные маленькие зеркала с темными рамками в виде свернувшихся листьев; за всяким зеркалом заложены были или письмо, или старая колода карт, или чулок; стенные часы с нарисованными цветами на циферблате… невмочь было ничего более заметить.