Неточные совпадения
Маленькая княгиня ворчала
на горничную за то, что постель была нехороша. Нельзя было ей
лечь ни
на бок, ни
на грудь. Всё было тяжело и неловко. Живот ее мешал ей. Он мешал ей больше, чем когда-нибудь, именно нынче, потому что присутствие Анатоля перенесло ее живее в другое время, когда этого не было и ей было всё легко и весело. Она сидела в кофточке и чепце
на кресле. Катя, сонная и с спутанною косой, в третий раз перебивала и переворачивала тяжелую перину, что-то приговаривая.
Он велел вынести вон несколько дрянных картин, которые навязал ему какой-то покровитель бедных артистов; сам поправил штору, которая давно не поднималась, позвал Анисью и велел протереть окна, смахнул паутину, а потом
лег на бок и продумал с час — об Ольге.
Мы с любопытством смотрели на все: я искал глазами Китая, и шкипер искал кого-то с нами вместе. «Берег очень близко, не пора ли поворачивать?» — с живостью кто-то сказал из наших. Шкипер схватился за руль, крикнул — мы быстро нагнулись, паруса перенесли на другую сторону, но шкуна не поворачивала; ветер ударил сильно — она все стоит: мы были на мели. «Отдай шкоты!» — закричали офицеры нашим матросам. Отдали, и шкуна, располагавшая
лечь на бок, выпрямилась, но с мели уже не сходила.
По следам видно было также, что тигр долго бился, чтобы достать наконечник: он
ложился на бок, круто сгибал свое тело, упираясь лапами во всякую неровность льда.
Неточные совпадения
В горькие минуты он страдает от забот, перевертывается с
боку на бок,
ляжет лицом вниз, иногда даже совсем потеряется; тогда он встанет с постели
на колени и начнет молиться жарко, усердно, умоляя небо отвратить как-нибудь угрожающую бурю.
Он стал разбирать поэтический миг, который вдруг потерял краски, как только заговорил о нем Захар. Обломов стал видеть другую сторону медали и мучительно переворачивался с
боку на бок,
ложился на спину, вдруг вскакивал, делал три шага по комнате и опять
ложился.
Не торопясь отступала плотная масса рабочих, люди пятились, шли как-то
боком, грозили солдатам кулаками, в руках некоторых все еще трепетали белые платки; тело толпы распадалось, отдельные фигуры, отскакивая с
боков ее, бежали прочь, падали
на землю и корчились, ползли, а многие
ложились на снег в позах безнадежно неподвижных.
Однажды шкуна, стоя
на песке, так обмелела, что принуждены были подпереть ей
бока, чтоб она не расположилась
лечь на один из них.
Пришли два якута и уселись у очага. Смотритель сидел еще минут пять, понюхал табаку, крякнул, потом стал молиться и наконец укладываться. Он со стонами, как
на болезненный одр,
ложился на постель. «Господи, прости мне грешному! — со вздохом возопил он, протягиваясь. — Ох, Боже правый! ой-о-ох! ай!» — прибавил потом, перевертываясь
на другой
бок и покрываясь одеялом. Долго еще слышались постепенно ослабевавшие вздохи и восклицания. Я поглядывал
на него и наконец сам заснул.