Неточные совпадения
Проводив одного гостя,
граф возвращался к тому или той, которые еще были в гостиной; придвинув кресла и с видом человека, любящего и умеющего пожить, молодецки расставив ноги и положив на колена руки, он значительно покачивался, предлагал догадки о погоде, советовался о
здоровье, иногда на русском, иногда на очень дурном, но самоуверенном французском языке, и снова с видом усталого, но твердого в исполнении обязанности человека шел провожать, оправлял редкие седые волосы на лысине, и опять звал обедать.
— Я очень жалею бедного
графа, — проговорила гостья, —
здоровье его и так плохо, а теперь это огорченье от сына, это его убьет!
— Как
здоровье… — Он замялся, не зная, прилично ли назвать умирающего
графом; назвать же отцом ему было совестно.
Граф Илья Андреич поднялся опять, взглянул на записочку, лежавшую подле его тарелки и провозгласил тост за
здоровье героя нашей последней кампании, князя Петра Ивановича Багратиона и опять голубые глаза
графа увлажились слезами.
Пили за
здоровье Беклешова, Нарышкина, Уварова, Долгорукова, Апраксина, Валуева, за
здоровье старшин, за
здоровье распорядителя, за
здоровье всех членов клуба, за
здоровье всех гостей клуба и наконец отдельно за
здоровье учредителя обеда
графа Ильи Андреича.
Соня была печальна и от разлуки с Николаем и еще более от того враждебного тона, с которым не могла не обращаться с ней графиня.
Граф более чем когда-нибудь был озабочен дурным положением дел, требовавших каких-нибудь решительных мер. Необходимо было продать московский дом и подмосковную, а для продажи дома нужно было ехать в Москву. Но
здоровье графини заставляло со дня на день откладывать отъезд.
За обедом, за которым пили шампанское за
здоровье нового георгиевского кавалера, Шиншин рассказывал городские новости о болезни старой грузинской княгини, о том, что Метивье исчез из Москвы, и о том, что к Растопчину привели какого-то немца и объявили ему, что это шампиньон (так рассказывал сам
граф Растопчин), и как
граф Растопчин велел шампиньона отпустить, сказав народу, что это не шампиньон, а просто старый гриб немец.
— Какое теперь
здоровье? Ну, рассказывай же, — сказал
граф, — чтó войска? Отступают, или будет еще сраженье?
Пережитые волнения после убийства Настасьи Минкиной и обнаружения ее измены, а затем разразившийся над Россиею, вообще, а над графом Алексеем Андреевич Аракчеевым, в частности, удар в форме долетевшего из Таганрога известия о смерти его благодетеля и друга императора Александра Павловича окончательно расшатали и без того некрепкое
здоровье графа.
Мямлин. А я всегда это самое говорил!.. (Обращаясь к Ольге Петровне.) Но скажите, как
здоровье графа нынче? Я несколько раз к нему являлся, но ни разу не был принят.
Большинство исторических источников, враждебно относящихся к деятельности графа Аракчеева во время царствования императора Александра Павловича, видят в этой заботе о
здоровье графа и советах ему ехать за границу лишь предлог деликатно удалить его от управления государственными делами, так как император Николай Павлович признал-де его деятельность вредною для России.
Неточные совпадения
В силу этого-то
граф плотоядными глазами стал поглядывать на Екатерину Петровну Бахметьеву, но достижение цели в этом случае было сопряжено с риском светского скандала, чего
граф боялся, как огня, а там, а Грузине, жила красавица Настасья, полная
здоровья и страсти и он,
граф, променял ее на эту, сравнительно тщедушную женшину с почти восковым, прозрачным цветом лица, «святыми», как стал насмешливо называть Алексей Андреевич, глазами, далеко не сулящими утолить жажду плотских наслаждений — таковой вскоре после свадьбы сделалась Наталья Федоровна.
— А больше ничего, что в это время стоял за моею спиной
граф и спросил, кому я так низко кланялась? «Нашему лекарю, ваше сиятельство! Дай Бог ему доброго
здоровья, он нас лечит и бережет!..»
Наскучив бездеятельною жизнью и невниманием к нему, от скуки и досады, да, кажется, и по совету других,
граф Алексей Андреевич отправился для поправления своего
здоровья за границу.
Когда подали шампанское,
граф рассказал, как, по его ошибке, капитан был обходим множество раз разными чинами и наградами, и что он желает теперь поправить сделанное капитану зло, а потому предлагает тост за
здоровье подполковника Костылева; далее, говоря, что тогда-то капитан был представлен к награде, пьет за полковника Костылева, затем за кавалера такого-то и такого-то ордена, причем и самые ордена были поданы и, таким образом, тосты продолжались до тех пор, пока он, капитан, не получил все то, что имели его сверстники.
Но Шумскому было и горя мало, он не обращал на
графа никакого внимания, промыслит, бывало, себе винца, да и утешается им на досуге. Он уже начал надеяться, что будет себе жить в Грузине, да попивать винцо на доброе
здоровье, но вышло далеко не так.