Неточные совпадения
Не доехав еще до строившегося укрепления, он увидел в вечернем свете пасмурного осеннего дня подвигавшихся ему навстречу верховых. Передовой, в бурке и картузе со смушками, ехал на белой
лошади. Это был князь Багратион. Князь Андрей остановился, ожидая его. Князь Багратион приостановил свою
лошадь и, узнав князя Андрея, кивнул ему
головой. Он продолжал смотреть вперед в то время, как князь Андрей говорил ему то, что́ он видел.
Багратион объехал прошедшие мимо его ряды и слез с
лошади. Он отдал казаку поводья, снял и отдал бурку, расправил ноги и поправил на
голове картуз.
Голова французской колонны, с офицерами впереди, показалась из-под горы.
Из-за оглушающих со всех сторон звуков своих орудий, из-за свиста и ударов снарядов неприятелей, из-за вида вспотевшей, раскрасневшейся, торопящейся около орудий прислуги, из-за вида крови людей и
лошадей, из-за вида дымков неприятеля на той стороне (после которых всякий раз прилетало ядро и било в землю, в человека, в орудие или в
лошадь), — из-за вида этих предметов у него в
голове установился свой фантастический мир, который составлял его наслаждение в эту минуту.
Глаза его закрывались, и в воображении представлялся то государь, то Денисов, то московские воспоминания, и он опять поспешно открывал глаза и близко перед собой он видел
голову и уши
лошади, на которой он сидел, иногда черные фигуры гусар, когда он в шести шагах наезжал на них, а вдали всё ту же туманную темноту.
Ростов поднял
голову, которая опустилась уже до гривы
лошади, и остановился подле гусара.
— И он опять упал
головой на шею
лошади.
Он стал прислушиваться и услыхал звуки приближающегося топота
лошадей и звуки голосов, говоривших по-французски. Он раскрыл глаза. Над ним было опять всё то же высокое небо с еще выше поднявшимися плывущими облаками, сквозь которые виднелась синеющая бесконечность. Он не поворачивал
головы и не видал тех, которые, судя по звуку копыт и голосов, подъехали к нему и остановились.
— Виват! — также восторженно кричали поляки, расстроивая фронт и давя друг друга, для того чтоб увидать его. Наполеон осмотрел реку, слез с
лошади и сел на бревно, лежавшее на берегу. По бессловесному знаку ему подали трубу, он положил ее на спину подбежавшего счастливого пажа, и стал смотреть на ту сторону. Потом он углубился в рассматриванье листа карты, разложенного между бревнами. Не поднимая
головы, он сказал что-то, и двое его адъютантов поскакали к польским уланам.
— Готовы ли
лошади для генерала? — прибавил он, слегка наклоняя
голову в ответ на поклон Балашева.
Княжна Марья, опустив
голову, вышла из круга и пошла в дом. Повторив Дрону приказание о том, чтобы завтра были
лошади для отъезда, она ушла в свою комнату и осталась одна с своими мыслями.
Кутузов, нетерпеливо подталкивая свою
лошадь, плывшую иноходью под его тяжестью, и беспрестанно кивая
головой, прикладывал руку к белой кавалергардской (с красным околышем и без козырька) фуражке, которая была на нем.
Приказав вести за собой
лошадь, Пьер пошел по улице к кургану, с которого он вчера смотрел на поле сражения. На кургане этом была толпа военных и слышался французский говор штабных, и виднелась седая
голова Кутузова, с его белою с красным околышем фуражкой и седым затылком, утонувшим в плечи. Кутузов смотрел в трубу вперед по большой дороге.
В то время как Верещагин упал, и толпа с диким ревом стеснилась и заколыхалась над ним, Растопчин вдруг побледнел и, вместо того, чтоб итти к заднему крыльцу, у которого ждали его
лошади, он, сам не зная куда и зачем, опустив
голову, быстрыми шагами пошел по коридору, ведущему в комнаты нижнего этажа. Лицо графа было бледно, и он не мог остановить трясущуюся как в лихорадке нижнюю челюсть.
На породистой, худой, с подтянутыми боками
лошади, в бурке и папахе, с которых струилась вода, ехал Денисов. Он так же, как и его
лошадь, косившая
голову и поджимавшая уши, морщился от косого дождя и озабоченно присматривался вперед. Исхудавшее и обросшее густою, короткою, черною бородой лицо его казалось сердито.
«Как спокойно он ведет себя», — подумал Клим и, когда пристав вместе со штатским стали спрашивать его, тоже спокойно сказал, что видел
голову лошади за углом, видел мастерового, который запирал дверь мастерской, а больше никого в переулке не было. Пристав отдал ему честь, а штатский спросил имя, фамилию Вараксина.
Неточные совпадения
Гладиатор и Диана подходили вместе, и почти в один и тот же момент: раз-раз, поднялись над рекой и перелетели на другую сторону; незаметно, как бы летя, взвилась за ними Фру-Фру, но в то самое время, как Вронский чувствовал себя на воздухе, он вдруг увидал, почти под ногами своей
лошади, Кузовлева, который барахтался с Дианой на той стороне реки (Кузовлев пустил поводья после прыжка, и
лошадь полетела с ним через
голову).
Вдруг
лошади рванулись, Левин ударился
головой о ствол чьего-то ружья, и раздался выстрел.
Пожимаясь от холода, Левин быстро шел, глядя на землю. «Это что? кто-то едет», подумал он, услыхав бубенцы, и поднял
голову. В сорока шагах от него, ему навстречу, по той большой дороге-муравке, по которой он шел, ехала четверней карета с важами. Дышловые
лошади жались от колей на дышло, но ловкий ямщик, боком сидевший на козлах, держал дышлом по колее, так что колеса бежали по гладкому.
— Не нужно, — отвечал Англичанин. — Пожалуйста, не говорите громко.
Лошадь волнуется, — прибавил он, кивая
головою на запертый денник, пред которым они стояли и где слышалась перестановка ног по соломе.
— Ты говоришь Могучий Ланковского. Это
лошадь хорошая, и я советую тебе купить, — сказал Яшвин, взглянув на мрачное лицо товарища. — У него вислозадина, но ноги и
голова — желать лучше нельзя.