— Ах, так хорошо! Я недавно с мамашей поссорилась за это.
Мама сказала, что она тебя ловит. Как это можно говорить! Я с мама чуть не побранилась. И никому никогда не позволю ничего дурного про нее сказать и подумать, потому что в ней одно хорошее.
Неточные совпадения
— Сколько ее ни просила
мама, она отказала, и я знаю, она не переменит, если что́
сказала…
— А
мама просила ее! — с упреком
сказал Николай.
— Нет,
мама, мне так жалко его. Я не знаю, как я
скажу.
—
Мама, можно поговорить, да? —
сказала Наташа. — Ну, в душку один раз, ну еще, и будет. — И она обхватила шею матери и поцеловала ее под подбородок. В обращении своем с матерью Наташа выказывала внешнюю грубость манеры, но так была чутка и ловка, что как бы она ни обхватила руками мать, она всегда умела это сделать так, чтобы матери не было ни больно, ни неприятно, ни неловко.
— О Борисе… Я знаю, —
сказала она серьезно, — я затем и пришла.. Не говорите, я знаю. Нет,
скажите! — Она отпустила руку. —
Скажите,
мама. Он мил?
— Говорите,
мама, что́ же вы молчите? Говорите, —
сказала она, оглядываясь на мать, которая нежным взглядом смотрела на дочь и из-за этого созерцания, казалось, забыла всё, что́ она хотела
сказать.
— Вот еще знакомый, Болконский, видите,
мама? —
сказала Наташа, указывая на князя Андрея. — Помните, он у нас ночевал в Отрадном.
—
Мама, ради Бога ничего не спрашивайте у меня теперь. Это нельзя говорить, —
сказала Наташа.
—
Мама, Болконский приехал! —
сказала она. —
Мама, это ужасно, это несносно! — Я не хочу… мучиться! Что́ же мне делать?…
— Я ведь спрашивала про этого арапа у папа и у
мама, —
сказала Наташа. — Они говорят, что никакого арапа не было. А ведь вот ты помнишь!
—
Мама! мне так не хочется, —
сказала Наташа, но вместе с тем встала.
—
Мама, голубчик, —
сказала Наташа, становясь на колени перед матерью и близко приставляя свое лицо к ее лицу. — Виновата, простите, никогда не буду, я вас разбудила. Меня Мавра Кузьминишна послала, тут раненых привезли, офицеров, позволите? А им некуда деваться; я знаю, что вы позволите… — говорила она быстро, не переводя духа.
— Ах, желала бы я быть мужчиной, я бы непременно осталась с вами. Ах, как это хорошо! —
сказала Наташа. —
Мама, позвольте, я останусь. — Пьер рассеянно посмотрел на Наташу и что́-то хотел
сказать, но графиня перебила его.
— Нет,
мама, я лягу тут на полу, — сердито
сказала Наташа, подошла к окну и отворила его. Стоны адъютанта послышались из открытого окна явственнее. Она высунула голову в сырой воздух ночи и графиня видела, как тонкая шея ее тряслась от рыданий и билась о раму. Наташа знала, что стонал не князь Андрей. Она знала, что князь Андрей лежал в той же связи, где они были, в другой избе через сени; но этот страшный неумолкавший стон заставил зарыдать ее. Графиня переглянулась с Соней.
— Лиза, я сам знаю, но… Я знаю, что это — жалкое малодушие, но… это — только пустяки и больше ничего! Видишь, я задолжал, как дурак, и хочу выиграть, только чтоб отдать. Выиграть можно, потому что я играл без расчета, на ура, как дурак, а теперь за каждый рубль дрожать буду… Не я буду, если не выиграю! Я не пристрастился; это не главное, это только мимолетное, уверяю тебя! Я слишком силен, чтоб не прекратить, когда хочу. Отдам деньги, и тогда ваш нераздельно, и
маме скажи, что не выйду от вас…
Лариосик. Здравствуйте, Николай Васильевич, я так много о вас слышал. (Всем.) Вы удивлены, я вижу? Позвольте вам вручить письмо, оно вам все объяснит.
Мама сказала мне, чтобы я, даже не раздеваясь, дал вам прочитать письмо.
Неточные совпадения
—
Мама, можно мне заговорить с нею? —
сказала Кити, следившая за своим незнакомым другом и заметившая, что она подходит к ключу, и что они могут сойтись у него.
—
Мама! Я… я… не… —
сказал он, стараясь понять по ее выражению, что ожидает его за персик.
— Что
мама? — спросил он, водя рукой по гладкой, нежной шейке дочери. — Здравствуй, —
сказал он, улыбаясь здоровавшемуся мальчику.
— Пойдемте к
мама! —
сказала она, взяв его зa руку. Он долго не мог ничего
сказать, не столько потому, чтоб он боялся словом испортить высоту своего чувства, сколько потому, что каждый раз, как он хотел
сказать что-нибудь, вместо слов, он чувствовал, что у него вырвутся слезы счастья. Он взял ее руку и поцеловал.
— Ах,
мама! — с выражением страдания
сказала Кити.