Церковное учение дало основной смысл жизни людей в том, что человек имеет право на блаженную жизнь и что блаженство это достигается не усилиями человека, а чем-то внешним, и это миросозерцание и стало основой всей нашей науки и философии.
Так говорят обыкновенно и так думал и я, пока не освободился вполне от
церковного учения, и потому не понимал учения Христа о жизни во всем его значении.
Ужасно сказать (но мне иногда кажется): не будь вовсе учения Христа с
церковным учением, выросшим на нем, то те, которые теперь называются христианами, были бы гораздо ближе к учению Христа, т. е. к разумному учению о благе жизни, чем они теперь.
И потому во время своих исследований я не только не отыскивал ошибки
церковного учения, напротив, умышленно закрывал глаза на те положения, которые мне казались неясными и странными, но не противоречили тому, что я считал сущностью христианского учения.
И я убедился, что
церковное учение, несмотря на то, что оно назвало себя христианским, есть та самая тьма, против которой боролся Христос и велел бороться своим ученикам.
И пусть не говорят, что это — так в гнилой Западной Европе; наша Россия своими миллионами рационалистов-христиан, образованных и необразованных, отбросивших
церковное учение, бесспорно доказывает, что она, в смысле отпадения от церкви, слава богу, гораздо гнилее Европы.
Неточные совпадения
Церковные учители учили тому, что
учение Христа божественно, но исполнение его невозможно по слабости людской, и только благодать Христа может содействовать его исполнению.
Другие же, неверующие, свободные толкователи
учения Христа, историки религий, — Штраусы, Ренаны и другие, — усвоив вполне
церковное толкование о том, что
учение Христа не имеет никакого прямого приложения к жизни, а есть мечтательное
учение, утешающее слабоумных людей, пресерьезно говорят о том, что
учение Христа годно было для проповедания диким обитателям захолустьев Галилеи, но нам, с нашей культурой, оно представляется только милою мечтою «du charmant docteur», [очаровательного учителя,] как говорит Ренан.
Казалось бы, прежде чем судить об
учении Христа, надо понять, в чем оно состоит. И чтобы решать: разумно ли его
учение или нет, надо прежде всего признавать, что он говорил то, что говорил. А этого-то мы и не делаем: ни
церковные, ни вольнодумные толкователи. И очень хорошо знаем, почему мы этого не делаем.
Иудеи требуют того же, что требуют
церковные христиане, чего-нибудь такого, что заставило бы их внешним образом поверить в
учение Христа.
По
церковному же
учению Христос-богочеловек дал нам пример жизни.
Учение Христа, по
церковным толкованиям, представляется как для мирских людей, так и для монашествующих не
учением о жизни — как сделать ее лучше для себя и для других, а
учением о том, во что надо верить светским людям, чтобы, живя дурно, все-таки спастись на том свете, а для монашествующих — тем, как для себя сделать эту жизнь еще хуже, чем она есть.
Я не мог верить, чтобы чисто языческое, не имеющее ничего христианского, содержание молитвенника было сознательно распространяемое в народе церковью
учение. Чтобы проверить это, я купил все изданные синодом или «с благословения» его книги, содержащие краткие изложения
церковной веры для детей и народа, и перечитал их.
По этому учению выходит то, что люди могут без усилия достигнуть плодов усилия, точно так же как по
церковному учению молитвой о своем совершенствовании, верой в искупление грехов кровью Христа или в благодать, передаваемую таинствами, люди могут без личного усилия достигнуть праведной жизни.
Неточные совпадения
Греческие императоры, занимаяся более
церковными прениями, нежели делами государственными, а потому управляемые священниками, воздвигли гонение на всех тех, кто деяния и
учения Иисусовы понимал с ними различно.
Вообще виды «откровения», как и предметы его, могут быть различны: и природные, и божественные, и демонические (так наз. у отцов
церковных «прелесть»); оно может исходить из разных миров и иерархий, и само по себе «откровение» с выражающим его мифом, понимаемое в смысле формально-гносеологическом, может иметь различное содержание: и доброе и злое, и истинное и обманное (ибо ведь и сатана принимает вид ангела света), поэтому сам по себе «откровенный» или мистический характер данного
учения говорит только об интуитивном способе его получения, но ничего еще не говорит об его качестве.
В догматике
учение Монтана («новое пророчество») ничем не отличалось от
церковного.
Знаменитый основатель Александрийской школы, воспитанный на эллинизме и поднявший столь высоко авторитет эллинской философии в
церковном сознании, вполне воспринял
учение о непознаваемости Божества разумом.
Религиозный гений необходимо есть и великий молитвенник, и, в сущности, искусству молитвы только и учит вся христианская аскетика, имеющая высшей целью непрестанную («самодвижную») молитву, «молитву Иисусову» или «умное делание» [
Учением о молитве полны произведения
церковной аскетики, в частности творения св. Макария Великого, Симеона Нового Богослова, Иоанна Лествичника, Исаака Сирина, Тихона Задонского,
церковных писателей: еп.