Неточные совпадения
Насколько я знал тогда Ветхий Завет, в особенности последние
книги Моисея, в которых изложены такие мелочные, бессмысленные и часто жестокие правила, при каждом из которых говорится: «и бог сказал Моисею», мне казалось странным, чтобы Христос мог утвердить весь этот
закон, и непонятно, зачем он это сделал.
Христос говорит: я не пришел нарушить вечный
закон, для исполнения которого написаны ваши
книги и пророчества, но пришел научить исполнять вечный
закон; но я говорю не про ваш тот
закон, который называют
законом бога ваши учители-фарисеи, а про тот
закон вечный, который менее, чем небо и земля, подлежит изменению.
И то же слово —
закон, тора, у Ездры в первый раз и в позднейшее время, во время Талмуда, стало употребляться в смысле написанных пяти
книг Моисея, над которыми и пишется общее заглавие — тора, так же как у нас употребляется слово Библия; но с тем различием, что у нас есть слово, чтобы различать между понятиями — Библии и
закона бога, а у евреев одно и то же слово означает оба понятия.
И потому Христос, употребляя слово
закон — «тора», употребляет его, то утверждая его, как Исаия и другие пророки, в смысле
закона бога, который вечен, то отрицая его в смысле писанного
закона пяти
книг. Но для различия, когда он, отрицая его, употребляет это слово в смысле писанного
закона, он прибавляет всегда слово: «и пророки», или слово: «ваш», присоединяя его к слову
закон.
В
книге Конфуция сказано: «
Закон великой науки в том, чтобы развивать и восстановлять начало света разума, которое мы получили с неба».
«Как же так печатают неправильно против
закона?» спросил он. Я ничего не мог ему ответить. Я оставил
книгу и просмотрел ее всю.
Книга содержит: 1) 31 молитву с поучениями о коленопреклонениях и сложении перстов; 2) объяснение символа веры; 3) ничем не объясненные выписки из 5-й главы Матфея, почему-то названные заповедями для получения блаженства; 4) десять заповедей с объяснениями, большей частью упраздняющими их, и 5) тропари на праздники.
Официально заниматься адвокатурой ему было запрещено давно, но он не унывал, а вел себе дела под сурдинку, прикрываясь именем то того, то другого частного и даже присяжного поверенного, для которых он был нужным человеком, изображая из себя живую, ходячую
книгу законов и кассационных решений.
Едем долго ли, коротко ли, приезжаем куда-то и идем по коридорам и переходам. Вот и комната большая, не то казенная, не то общежитейская… На окнах тяжелые занавески, посредине круглый стол, покрытый зеленым сукном, на столе лампа с резным матовым шаром и несколько кипсеков; этажерка с
книгами законов, и в глубине диван.
Стоит стол, на столе зерцало с двуглавым орлом наверху и печатными словами внизу, лежат
книги законов, аккуратно сложенные цельные исписанные листы бумаг с печатными заголовками.
Во всех храмах есть купели, есть своды, светильники, образа, надписи,
книги законов, жертвы, алтари и жрецы.
Неточные совпадения
Точно ли так велика пропасть, отделяющая ее от сестры ее, недосягаемо огражденной стенами аристократического дома с благовонными чугунными лестницами, сияющей медью, красным деревом и коврами, зевающей за недочитанной
книгой в ожидании остроумно-светского визита, где ей предстанет поле блеснуть умом и высказать вытверженные мысли, мысли, занимающие по
законам моды на целую неделю город, мысли не о том, что делается в ее доме и в ее поместьях, запутанных и расстроенных благодаря незнанью хозяйственного дела, а о том, какой политический переворот готовится во Франции, какое направление принял модный католицизм.
Мы видели
книги, до священных должностей и обрядов исповедания нашего касающиеся, переведенные с латинского на немецкий язык и неблагопристойно для святого
закона в руках простого народа обращающиеся; что ж сказать наконец о предписаниях святых правил и законоположений; хотя они людьми искусными в законоучении, людьми мудрейшими и красноречивейшими писаны разумно и тщательно, но наука сама по себе толико затруднительна, что красноречивейшего и ученейшего человека едва на оную достаточна целая жизнь.
Буллу свою начинает он жалобою на диавола, который куколь сеет во пшенице, и говорит: «Узнав, что посредством сказанного искусства многие
книги и сочинения, в разных частях света, наипаче в Кельне, Майнце, Триере, Магдебурге напечатанные, содержат в себе разные заблуждения, учения пагубные, христианскому
закону враждебные, и ныне еще в некоторых местах печатаются, желая без отлагательства предварить сей ненавистной язве, всем и каждому сказанного искусства печатникам и к ним принадлежащим и всем, кто в печатном деле обращается в помянутых областях, под наказанием проклятия и денежныя пени, определяемой и взыскиваемой почтенными братиями нашими, Кельнским, Майнцким, Триерским и Магдебургским архиепископами или их наместниками в областях, их, в пользу апостольской камеры, апостольскою властию наистрожайше запрещаем, чтобы не дерзали
книг, сочинений или писаний печатать или отдавать в печать без доклада вышесказанным архиепископам или наместникам и без их особливого и точного безденежно испрошенного дозволения; их же совесть обременяем, да прежде, нежели дадут таковое дозволение, назначенное к печатанию прилежно рассмотрят или чрез ученых и православных велят рассмотреть и да прилежно пекутся, чтобы не было печатано противного вере православной, безбожное и соблазн производящего».
В единой из чаш лежала
книга с надписью «
Закон милосердия»; в другой —
книга же с надписью «
Закон совести».
― Да вот написал почти
книгу об естественных условиях рабочего в отношении к земле, ― сказал Катавасов. ― Я не специалист, но мне понравилось, как естественнику, то, что он не берет человечества как чего-то вне зоологических
законов, а, напротив, видит зависимость его от среды и в этой зависимости отыскивает
законы развития.
