Вот про
царей говорят, что царям больно жизнь хороша, а на-ка, попробуй кто, — так не понравится, пожалуй: руками-то и ногами глину месить легче, чем сердцем-то о каком деле скорбеть!
У кого была какая вражда, тот и давай доводить на недруга, будто он слова про
царя говорил, будто хана или короля подымает.
— Берегитесь, — заметил Сегюр, — прежде вас и в других странах многие знаменитые любимцы
царей говорили тоже: «Кто смеет?» — однако после раскаивались.
— Не про то речь! — кричит он и машет руками, как доброволец на пожаре. — Не о
царях говори, а о народе! Народ — главное! Суемудрствует, страха в нём нет! Зверь он, церковь укрощать его должна — вот её дело!
Неточные совпадения
Нет-с, книги книгам рознь. А если б, между нами, // Был ценсором назначен я, // На басни бы налег; ох! басни — смерть моя! // Насмешки вечные над львами! над орлами! // Кто что ни
говори: // Хотя животные, а всё-таки
цари.
Тут ахнул
царь и весь звериный свет; // Повесил головы Совет, // А Лев-старик поздненько спохватился, // Что Львёнок пустякам учился // И не добро он
говорит;
И долго, долго дедушка // О горькой доле пахаря // С тоскою
говорил… // Случись купцы московские, // Вельможи государевы, // Сам
царь случись: не надо бы // Ладнее
говорить!
Хлестаков, молодой человек лет двадцати трех, тоненький, худенький; несколько приглуповат и, как
говорят, без
царя в голове, — один из тех людей, которых в канцеляриях называют пустейшими.
Говорит и действует без всякого соображения. Он не в состоянии остановить постоянного внимания на какой-нибудь мысли. Речь его отрывиста, и слова вылетают из уст его совершенно неожиданно. Чем более исполняющий эту роль покажет чистосердечия и простоты, тем более он выиграет. Одет по моде.
— Ну, спасибо, — повторил Базаров. — Это по-царски…
Говорят,
цари тоже посещают умирающих.