Неточные совпадения
— Нет,
вы уж
так сделайте,
как я говорил, — сказал он, улыбкой смягчая замечание, и, кратко объяснив,
как он понимает дело, отодвинул бумаги и сказал: —
Так и
сделайте, пожалуйста,
так, Захар Никитич.
—
Вы всё, кажется,
делаете со страстью, — сказала она улыбаясь. — Мне
так хочется посмотреть,
как вы катаетесь. Надевайте же коньки, и давайте кататься вместе.
— Определить,
как вы знаете, начало туберкулезного процесса мы не можем; до появления каверн нет ничего определенного. Но подозревать мы можем. И указание есть: дурное питание, нервное возбуждение и пр. Вопрос стоит
так: при подозрении туберкулезного процесса что нужно
сделать, чтобы поддержать питание?
— Вот-вот именно, — поспешно обратилась к нему княгиня Мягкая. — Но дело в том, что Анну я
вам не отдам. Она
такая славная, милая. Что же ей
делать, если все влюблены в нее и
как тени ходят за ней?
— Я не об
вас, совсем не об
вас говорю.
Вы совершенство. Да, да, я знаю, что
вы все совершенство; но что же
делать, что я дурная? Этого бы не было, если б я не была дурная.
Так пускай я буду
какая есть, но не буду притворяться. Что мне зa дело до Анны Павловны! Пускай они живут
как хотят, и я
как хочу. Я не могу быть другою… И всё это не то, не то!..
— Я не знаю! — вскакивая сказал Левин. — Если бы
вы знали,
как вы больно мне
делаете! Всё равно,
как у
вас бы умер ребенок, а
вам бы говорили: а вот он был бы
такой,
такой, и мог бы жить, и
вы бы на него радовались. А он умер, умер, умер…
— Ах,
такая тоска была! — сказала Лиза Меркалова. — Мы поехали все ко мне после скачек. И всё те же, и всё те же! Всё одно и то же. Весь вечер провалялись по диванам. Что же тут веселого? Нет,
как вы делаете, чтобы
вам не было скучно? — опять обратилась она к Анне. — Стоит взглянуть на
вас, и видишь, — вот женщина, которая может быть счастлива, несчастна, но не скучает. Научите,
как вы это
делаете?
— Да уж
вы как ни
делайте, он коли лентяй,
так всё будет чрез пень колоду валить. Если совесть есть, будет работать, а нет — ничего не
сделаешь.
—
Так как все пальцы вышли, он их все разогнул и продолжал: — Это взгляд теоретический, но я полагаю, что
вы сделали мне честь обратиться ко мне для того, чтоб узнать практическое приложение.
— Что же я могу
сделать? — подняв плечи и брови, сказал Алексей Александрович. Воспоминание о последнем проступке жены
так раздражило его, что он опять стал холоден,
как и при начале разговора. — Я очень
вас благодарю за ваше участие, но мне пора, — сказал он вставая.
—
Как вы скажете,
так я и
сделаю, — сказал он мрачно.
— О, капитальное дело! — сказал Свияжский. Но, чтобы не показаться поддакивающим Вронскому, он тотчас же прибавил слегка осудительное замечание. — Я удивляюсь однако, граф, — сказал он, —
как вы,
так много
делая в санитарном отношении для народа,
так равнодушны к школам.
— А, и
вы тут, — сказала она, увидав его. — Ну, что ваша бедная сестра?
Вы не смотрите на меня
так, — прибавила она. — С тех пор
как все набросились на нее, все те, которые хуже ее во сто тысяч раз, я нахожу, что она
сделала прекрасно. Я не могу простить Вронскому, что он не дал мне знать, когда она была в Петербурге. Я бы поехала к ней и с ней повсюду. Пожалуйста, передайте ей от меня мою любовь. Ну, расскажите же мне про нее.
Неточные совпадения
— Но представьте же, Анна Григорьевна, каково мое было положение, когда я услышала это. «И теперь, — говорит Коробочка, — я не знаю, говорит, что мне
делать. Заставил, говорит, подписать меня какую-то фальшивую бумагу, бросил пятнадцать рублей ассигнациями; я, говорит, неопытная беспомощная вдова, я ничего не знаю…»
Так вот происшествия! Но только если бы
вы могли сколько-нибудь себе представить,
как я вся перетревожилась.
— Ведь вот не сыщешь, а у меня был славный ликерчик, если только не выпили! народ
такие воры! А вот разве не это ли он? — Чичиков увидел в руках его графинчик, который был весь в пыли,
как в фуфайке. — Еще покойница
делала, — продолжал Плюшкин, — мошенница ключница совсем было его забросила и даже не закупорила, каналья! Козявки и всякая дрянь было напичкались туда, но я весь сор-то повынул, и теперь вот чистенькая; я
вам налью рюмочку.
— Прошу прощенья! я, кажется,
вас побеспокоил. Пожалуйте, садитесь сюда! Прошу! — Здесь он усадил его в кресла с некоторою даже ловкостию,
как такой медведь, который уже побывал в руках, умеет и перевертываться, и
делать разные штуки на вопросы: «А покажи, Миша,
как бабы парятся» или: «А
как, Миша, малые ребята горох крадут?»
— Нет,
вы не
так приняли дело: шипучего мы сами поставим, — сказал председатель, — это наша обязанность, наш долг.
Вы у нас гость: нам должно угощать. Знаете ли что, господа! Покамест что, а мы вот
как сделаем: отправимтесь-ка все,
так как есть, к полицеймейстеру; он у нас чудотворец: ему стоит только мигнуть, проходя мимо рыбного ряда или погреба,
так мы, знаете ли,
так закусим! да при этой оказии и в вистишку.
— Да чего
вы скупитесь? — сказал Собакевич. — Право, недорого! Другой мошенник обманет
вас, продаст
вам дрянь, а не души; а у меня что ядреный орех, все на отбор: не мастеровой,
так иной какой-нибудь здоровый мужик.
Вы рассмотрите: вот, например, каретник Михеев! ведь больше никаких экипажей и не
делал,
как только рессорные. И не то,
как бывает московская работа, что на один час, — прочность
такая, сам и обобьет, и лаком покроет!