Неточные совпадения
Так как русский человек в решительные минуты найдется, что
сделать, не вдаваясь в дальние рассуждения, то, поворотивши направо, на первую перекрестную дорогу, прикрикнул он: «Эй
вы, други, почтенные!» — и пустился вскачь, мало помышляя о том, куда приведет взятая дорога.
— Да чего
вы скупитесь? — сказал Собакевич. — Право, недорого! Другой мошенник обманет
вас, продаст
вам дрянь, а не души; а у меня что ядреный орех, все на отбор: не мастеровой,
так иной какой-нибудь здоровый мужик.
Вы рассмотрите: вот, например, каретник Михеев! ведь больше никаких экипажей и не
делал,
как только рессорные. И не то,
как бывает московская работа, что на один час, — прочность
такая, сам и обобьет, и лаком покроет!
— Прошу прощенья! я, кажется,
вас побеспокоил. Пожалуйте, садитесь сюда! Прошу! — Здесь он усадил его в кресла с некоторою даже ловкостию,
как такой медведь, который уже побывал в руках, умеет и перевертываться, и
делать разные штуки на вопросы: «А покажи, Миша,
как бабы парятся» или: «А
как, Миша, малые ребята горох крадут?»
— Ведь вот не сыщешь, а у меня был славный ликерчик, если только не выпили! народ
такие воры! А вот разве не это ли он? — Чичиков увидел в руках его графинчик, который был весь в пыли,
как в фуфайке. — Еще покойница
делала, — продолжал Плюшкин, — мошенница ключница совсем было его забросила и даже не закупорила, каналья! Козявки и всякая дрянь было напичкались туда, но я весь сор-то повынул, и теперь вот чистенькая; я
вам налью рюмочку.
— Да, что ж
вы не скажете Ивану Григорьевичу, — отозвался Собакевич, — что
такое именно
вы приобрели; а
вы, Иван Григорьевич, что
вы не спросите,
какое приобретение они
сделали? Ведь
какой народ! просто золото. Ведь я им продал и каретника Михеева.
— Нет,
вы не
так приняли дело: шипучего мы сами поставим, — сказал председатель, — это наша обязанность, наш долг.
Вы у нас гость: нам должно угощать. Знаете ли что, господа! Покамест что, а мы вот
как сделаем: отправимтесь-ка все,
так как есть, к полицеймейстеру; он у нас чудотворец: ему стоит только мигнуть, проходя мимо рыбного ряда или погреба,
так мы, знаете ли,
так закусим! да при этой оказии и в вистишку.
— Но представьте же, Анна Григорьевна, каково мое было положение, когда я услышала это. «И теперь, — говорит Коробочка, — я не знаю, говорит, что мне
делать. Заставил, говорит, подписать меня какую-то фальшивую бумагу, бросил пятнадцать рублей ассигнациями; я, говорит, неопытная беспомощная вдова, я ничего не знаю…»
Так вот происшествия! Но только если бы
вы могли сколько-нибудь себе представить,
как я вся перетревожилась.
— Да увезти губернаторскую дочку. Я, признаюсь, ждал этого, ей-богу, ждал! В первый раз,
как только увидел
вас вместе на бале, ну уж, думаю себе, Чичиков, верно, недаром… Впрочем, напрасно ты
сделал такой выбор, я ничего в ней не нахожу хорошего. А есть одна, родственница Бикусова, сестры его дочь,
так вот уж девушка! можно сказать: чудо коленкор!
— Константин Федорович! Платон Михайлович! — вскрикнул он. — Отцы родные! вот одолжили приездом! Дайте протереть глаза! Я уж, право, думал, что ко мне никто не заедет. Всяк бегает меня,
как чумы: думает — попрошу взаймы. Ох, трудно, трудно, Константин Федорович! Вижу — сам всему виной! Что
делать? свинья свиньей зажил. Извините, господа, что принимаю
вас в
таком наряде: сапоги,
как видите, с дырами. Да чем
вас потчевать, скажите?
— Извините меня: я, увидевши издали,
как вы вошли в лавку, решился
вас побеспокоить. Если
вам будет после свободно и по дороге мимо моего дома,
так сделайте милость, зайдите на малость времени. Мне с
вами нужно будет переговорить.
— Это — другое дело, Афанасий Васильевич. Я это
делаю для спасения души, потому что в убеждении, что этим хоть сколько-нибудь заглажу праздную жизнь, что
как я ни дурен, но молитвы все-таки что-нибудь значат у Бога. Скажу
вам, что я молюсь, — даже и без веры, но все-таки молюсь. Слышится только, что есть господин, от которого все зависит,
как лошадь и скотина, которою пашем, знает чутьем того, <кто> запрягает.
— Афанасий Васильевич! вновь скажу
вам — это другое. В первом случае я вижу, что я все-таки
делаю. Говорю
вам, что я готов пойти в монастырь и самые тяжкие,
какие на меня ни наложат, труды и подвиги я буду исполнять там. Я уверен, что не мое дело рассуждать, что взыщется <с тех>, которые заставили меня
делать; там я повинуюсь и знаю, что Богу повинуюсь.
— Ваше сиятельство, позвольте мне
вам дать свое мнение: соберите их всех, дайте им знать, что
вам все известно, и представьте им ваше собственное положение точно
таким самым образом,
как вы его изволили изобразить сейчас передо мной, и спросите у них совета: что <бы> из них каждый
сделал на вашем положении?
Неточные совпадения
— Позвольте! — сказал я, — еще одно условие;
так как мы будем драться насмерть, то мы обязаны
сделать все возможное, чтоб это осталось тайною и чтоб секунданты наши не были в ответственности. Согласны ли
вы?..
— А, вот
вы куда? Я согласен, что это болезнь,
как и все переходящее через меру, — а тут непременно придется перейти через меру, — но ведь это, во-первых, у одного
так, у другого иначе, а во-вторых, разумеется, во всем держи меру, расчет, хоть и подлый, но что же
делать? Не будь этого, ведь этак застрелиться, пожалуй, пришлось бы. Я согласен, что порядочный человек обязан скучать, но ведь, однако ж…
— Это уж, конечно, не мне решать, а, во-первых,
вам, если
такое требование Петра Петровича
вас не обижает, а во-вторых — Дуне, если она тоже не обижается. А я
сделаю,
как вам лучше, — прибавил он сухо.
— То-то и есть, что они все
так делают, — отвечал Заметов, — убьет-то хитро, жизнь отваживает, а потом тотчас в кабаке и попался. На трате-то их и ловят. Не все же
такие,
как вы, хитрецы.
Вы бы в кабак не пошли, разумеется?
— Я-то в уме-с, а вот
вы так… мошенник! Ах,
как это низко! Я все слушал, я нарочно все ждал, чтобы все понять, потому что, признаюсь, даже до сих пор оно не совсем логично… Но для чего
вы все это
сделали — не понимаю.