Неточные совпадения
—
Помни, Анна: что ты для меня сделала, я никогда не забуду. И
помни, что я любила и всегда буду любить тебя, как лучшего
друга!
― Вы говорите ― нравственное воспитание. Нельзя себе представить, как это трудно! Только что вы побороли одну сторону,
другие вырастают, и опять борьба. Если не иметь опоры в религии, ―
помните, мы с вами говорили, ― то никакой отец одними своими силами без этой помощи не мог бы воспитывать.
— Ну, про это единомыслие еще
другое можно сказать, — сказал князь. — Вот у меня зятек, Степан Аркадьич, вы его знаете. Он теперь получает место члена от комитета комиссии и еще что-то, я не
помню. Только делать там нечего — что ж, Долли, это не секрет! — а 8000 жалованья. Попробуйте, спросите у него, полезна ли его служба, — он вам докажет, что самая нужная. И он правдивый человек, но нельзя же не верить в пользу восьми тысяч.
— Познакомьтесь, — молвил Сергей Андреич англичанину. —
Помните друга моего, благодетеля, Патапа Максимыча Чапурина, из-за Волги?
«Спит иль нет моя Людмила? //
Помнит друга иль забыла? // Весела иль слезы льет? // Встань, жених тебя зовет». — // «Ты ль? Откуда в час полночи? // Ах! едва прискорбны очи // Не потухнули от слез. // Знать, тронулся царь небес // Бедной девицы тоскою? // Точно ль милый предо мною? // Где же был? Какой судьбой // Ты опять в стране родной?»
Делая много добра, он никогда не помнил о том; ему приятно было, если
помнили другие, и приятно только потому, что он радовался душою, находя в людях добрые качества.
Ее сложил в часы недуга // Наш тихий, вечно грустный Крот, // и часто,
поминая друга, // В своем углу ее поет // Прощенный ссыльный. Здесь мы гости, // Сюда вернулись мы не жить — // С отцами рядом положить // Трудом изломанные кости, // Но рады, рады и тому!..
Неточные совпадения
Вдовы Клико или Моэта // Благословенное вино // В бутылке мерзлой для поэта // На стол тотчас принесено. // Оно сверкает Ипокреной; // Оно своей игрой и пеной // (Подобием того-сего) // Меня пленяло: за него // Последний бедный лепт, бывало, // Давал я.
Помните ль,
друзья? // Его волшебная струя // Рождала глупостей не мало, // А сколько шуток и стихов, // И споров, и веселых снов!
И в одиночестве жестоком // Сильнее страсть ее горит, // И об Онегине далеком // Ей сердце громче говорит. // Она его не будет видеть; // Она должна в нем ненавидеть // Убийцу брата своего; // Поэт погиб… но уж его // Никто не
помнит, уж
другому // Его невеста отдалась. // Поэта память пронеслась, // Как дым по небу голубому, // О нем два сердца, может быть, // Еще грустят… На что грустить?..
На дороге ли ты отдал душу Богу, или уходили тебя твои же приятели за какую-нибудь толстую и краснощекую солдатку, или пригляделись лесному бродяге ременные твои рукавицы и тройка приземистых, но крепких коньков, или, может, и сам, лежа на полатях, думал, думал, да ни с того ни с
другого заворотил в кабак, а потом прямо в прорубь, и
поминай как звали.
Я
помню, одна меня полюбила за то, что я любил
другую.
— Ну, тогда было дело
другое. У всякого свои шаги. А насчет чуда скажу вам, что вы, кажется, эти последние два-три дня проспали. Я вам сам назначил этот трактир и никакого тут чуда не было, что вы прямо пришли; сам растолковал всю дорогу, рассказал место, где он стоит, и часы, в которые можно меня здесь застать.
Помните?