Неточные совпадения
Ну-с, государь ты мой (Мармеладов вдруг как будто вздрогнул, поднял голову и в упор посмотрел на своего слушателя), ну-с, а на
другой же день, после всех сих мечтаний (то есть это будет ровно пять суток назад тому) к вечеру, я хитрым обманом, как тать в нощи, похитил у Катерины Ивановны от сундука ее ключ, вынул, что осталось из принесенного жалованья, сколько всего уж не
помню, и вот-с, глядите на меня, все!
Почти рядом с ним на
другом столике сидел студент, которого он совсем не знал и не
помнил, и молодой офицер.
Он плохо теперь
помнил себя; чем дальше, тем хуже. Он
помнил, однако, как вдруг, выйдя на канаву, испугался, что мало народу и что тут приметнее, и хотел было поворотить назад в переулок. Несмотря на то, что чуть не падал, он все-таки сделал крюку и пришел домой с
другой совсем стороны.
И
помни, опять с прежним условием: эти износишь, на будущий год
другие даром берешь!
Мне как раз представилось, как трагически погиб поручик Потанчиков, наш знакомый,
друг твоего отца, — ты его не
помнишь, Родя, — тоже в белой горячке и таким же образом выбежал и на дворе в колодезь упал, на
другой только день могли вытащить.
В коридоре было темно; они стояли возле лампы. С минуту они смотрели
друг на
друга молча. Разумихин всю жизнь
помнил эту минуту. Горевший и пристальный взгляд Раскольникова как будто усиливался с каждым мгновением, проницал в его душу, в сознание. Вдруг Разумихин вздрогнул. Что-то странное как будто прошло между ними… Какая-то идея проскользнула, как будто намек; что-то ужасное, безобразное и вдруг понятое с обеих сторон… Разумихин побледнел как мертвец.
— Ну, тогда было дело
другое. У всякого свои шаги. А насчет чуда скажу вам, что вы, кажется, эти последние два-три дня проспали. Я вам сам назначил этот трактир и никакого тут чуда не было, что вы прямо пришли; сам растолковал всю дорогу, рассказал место, где он стоит, и часы, в которые можно меня здесь застать.
Помните?
— Познакомьтесь, — молвил Сергей Андреич англичанину. —
Помните друга моего, благодетеля, Патапа Максимыча Чапурина, из-за Волги?
«Спит иль нет моя Людмила? //
Помнит друга иль забыла? // Весела иль слезы льет? // Встань, жених тебя зовет». — // «Ты ль? Откуда в час полночи? // Ах! едва прискорбны очи // Не потухнули от слез. // Знать, тронулся царь небес // Бедной девицы тоскою? // Точно ль милый предо мною? // Где же был? Какой судьбой // Ты опять в стране родной?»
Делая много добра, он никогда не помнил о том; ему приятно было, если
помнили другие, и приятно только потому, что он радовался душою, находя в людях добрые качества.
Ее сложил в часы недуга // Наш тихий, вечно грустный Крот, // и часто,
поминая друга, // В своем углу ее поет // Прощенный ссыльный. Здесь мы гости, // Сюда вернулись мы не жить — // С отцами рядом положить // Трудом изломанные кости, // Но рады, рады и тому!..
Неточные совпадения
Вдовы Клико или Моэта // Благословенное вино // В бутылке мерзлой для поэта // На стол тотчас принесено. // Оно сверкает Ипокреной; // Оно своей игрой и пеной // (Подобием того-сего) // Меня пленяло: за него // Последний бедный лепт, бывало, // Давал я.
Помните ль,
друзья? // Его волшебная струя // Рождала глупостей не мало, // А сколько шуток и стихов, // И споров, и веселых снов!
И в одиночестве жестоком // Сильнее страсть ее горит, // И об Онегине далеком // Ей сердце громче говорит. // Она его не будет видеть; // Она должна в нем ненавидеть // Убийцу брата своего; // Поэт погиб… но уж его // Никто не
помнит, уж
другому // Его невеста отдалась. // Поэта память пронеслась, // Как дым по небу голубому, // О нем два сердца, может быть, // Еще грустят… На что грустить?..
На дороге ли ты отдал душу Богу, или уходили тебя твои же приятели за какую-нибудь толстую и краснощекую солдатку, или пригляделись лесному бродяге ременные твои рукавицы и тройка приземистых, но крепких коньков, или, может, и сам, лежа на полатях, думал, думал, да ни с того ни с
другого заворотил в кабак, а потом прямо в прорубь, и
поминай как звали.
Я
помню, одна меня полюбила за то, что я любил
другую.
Давно знали они
друг друга и давно жили вдвоем. Захар нянчил маленького Обломова на руках, а Обломов
помнит его молодым, проворным, прожорливым и лукавым парнем.