Неточные совпадения
— Да, это само собой разумеется, — отвечал знаменитый доктор, опять взглянув на
часы. — Виноват; что, поставлен ли Яузский мост, или надо всё еще кругом объезжать? — спросил он. — А! поставлен. Да, ну так я
в двадцать
минут могу быть. Так мы говорили, что вопрос так поставлен: поддержать питание и исправить нервы. Одно
в связи с другим, надо действовать на обе стороны круга.
Ни
минуты не думая, Анна села с письмом Бетси к столу и, не читая, приписала внизу: «Мне необходимо вас видеть. Приезжайте к саду Вреде. Я буду там
в 6
часов». Она запечатала, и Бетси, вернувшись, при ней отдала письмо.
Вернувшись домой, Вронский нашел у себя записку от Анны. Она писала: «Я больна и несчастлива. Я не могу выезжать, но и не могу долее не видать вас. Приезжайте вечером.
В семь
часов Алексей Александрович едет на совет и пробудет до десяти». Подумав с
минуту о странности того, что она зовет его прямо к себе, несмотря на требование мужа не принимать его, он решил, что поедет.
«Пятнадцать
минут туда, пятнадцать назад. Он едет уже, он приедет сейчас. — Она вынула
часы и посмотрела на них. — Но как он мог уехать, оставив меня
в таком положении? Как он может жить, не примирившись со мною?» Она подошла к окну и стала смотреть на улицу. По времени он уже мог вернуться. Но расчет мог быть неверен, и она вновь стала вспоминать, когда он уехал, и считать
минуты.
Вечером отходит
в 8
часов 2
минуты.
Неточные совпадения
Блажен избравший себе из всех прекраснейшую страсть; растет и десятерится с каждым
часом и
минутой безмерное его блаженство, и входит он глубже и глубже
в бесконечный рай своей души.
Часы опять испустили шипение и пробили десять;
в дверь выглянуло женское лицо и
в ту же
минуту спряталось, ибо Чичиков, желая получше заснуть, скинул с себя совершенно все.
Потом
в ту же
минуту приступил к делу: перед шкатулкой потер руки с таким же удовольствием, как потирает их выехавший на следствие неподкупный земский суд, подходящий к закуске, и тот же
час вынул из нее бумаги.
Я помню, что
в продолжение ночи, предшествовавшей поединку, я не спал ни
минуты. Писать я не мог долго: тайное беспокойство мною овладело. С
час я ходил по комнате; потом сел и открыл роман Вальтера Скотта, лежавший у меня на столе: то были «Шотландские пуритане»; я читал сначала с усилием, потом забылся, увлеченный волшебным вымыслом… Неужели шотландскому барду на том свете не платят за каждую отрадную
минуту, которую дарит его книга?..
Но зачем же, спрашивал он всегда, зачем же такая важная, такая решительная для него и
в то же время такая
в высшей степени случайная встреча на Сенной (по которой даже и идти ему незачем) подошла как раз теперь к такому
часу, к такой
минуте в его жизни, именно к такому настроению его духа и к таким именно обстоятельствам, при которых только и могла она, эта встреча, произвести самое решительное и самое окончательное действие на всю судьбу его?