Неточные совпадения
Он сознавал, что меньше любил мальчика, и всегда старался
быть ровен; но мальчик чувствовал это и не ответил улыбкой на
холодную улыбку отца.
Он
был несколько
холоднее к жене.
— Нет, вы не ошиблись, — сказала она медленно, отчаянно взглянув на его
холодное лицо. — Вы не ошиблись. Я
была и не могу не
быть в отчаянии. Я слушаю вас и думаю о нем. Я люблю его, я его любовница, я не могу переносить, я боюсь, я ненавижу вас… Делайте со мной что хотите.
После грозовых дождей последних дней наступила
холодная, ясная погода. При ярком солнце, сквозившем сквозь обмытые листья, в воздухе
было холодно.
Остановившись и взглянув на колебавшиеся от ветра вершины осины с обмытыми, ярко блистающими на
холодном солнце листьями, она поняла, что они не простят, что всё и все к ней теперь
будут безжалостны, как это небо, как эта зелень.
Всё, что он видел в окно кареты, всё в этом
холодном чистом воздухе, на этом бледном свете заката
было так же свежо, весело и сильно, как и он сам: и крыши домов, блестящие в лучах спускавшегося солнца, и резкие очертания заборов и углов построек, и фигуры изредка встречающихся пешеходов и экипажей, и неподвижная зелень дерев и трав, и поля с правильно прорезанными бороздами картофеля, и косые тени, падавшие от домов и от дерев, и от кустов, и от самых борозд картофеля.
Теперь, когда он держал в руках его письмо, он невольно представлял себе тот вызов, который, вероятно, нынче же или завтра он найдет у себя, и самую дуэль, во время которой он с тем самым
холодным и гордым выражением, которое и теперь
было на его лице, выстрелив в воздух,
будет стоять под выстрелом оскорбленного мужа.
Алексей Александрович думал тотчас стать в те
холодные отношения, в которых он должен
был быть с братом жены, против которой он начинал дело развода; но он не рассчитывал на то море добродушия, которое выливалось из берегов в душе Степана Аркадьича.
Дарья Александровна
была твердо уверена в невинности Анны и чувствовала, что она бледнеет и губы ее дрожат от гнева на этого
холодного, бесчувственного человека, так покойно намеревающегося погубить ее невинного друга.
Необыкновенно
было то, что его все не только любили, но и все прежде несимпатичные,
холодные, равнодушные люди восхищаясь им, покорялись ему во всем, нежно и деликатно обходились с его чувством и разделяли его убеждение, что он
был счастливейшим в мире человеком, потому что невеста его
была верх совершенства.
Поэтому Вронский при встрече с Голенищевым дал ему тот
холодный и гордый отпор, который он умел давать людям и смысл которого
был таков: «вам может нравиться или не нравиться мой образ жизни, но мне это совершенно всё равно: вы должны уважать меня, если хотите меня знать».
Пока священник читал отходную, умирающий не показывал никаких признаков жизни; глаза
были закрыты. Левин, Кити и Марья Николаевна стояли у постели. Молитва еще не
была дочтена священником, как умирающий потянулся, вздохнул и открыл глаза. Священник, окончив молитву, приложил к
холодному лбу крест, потом медленно завернул его в епитрахиль и, постояв еще молча минуты две, дотронулся до похолодевшей и бескровной огромной руки.
Она знала, что никогда он не
будет в силах понять всей глубины ее страданья; она знала, что за его
холодный тон при упоминании об этом она возненавидит его.
— Немец уже взялся
было за карман, где у него
был карандаш в книжечке, в которой он всё вычислял, но, вспомнив, что он сидит за обедом и заметив
холодный взгляд Вронского, воздержался.
Было самое скучное, тяжелое в деревне осеннее время, и потому Вронский, готовясь к борьбе, со строгим и
холодным выражением, как он никогда прежде не говорил с Анной, объявил ей о своем отъезде.
Перед отъездом Вронского на выборы, обдумав то, что те сцены, которые повторялись между ними при каждом его отъезде, могут только охладить, а не привязать его, Анна решилась сделать над собой все возможные усилия, чтобы спокойно переносить разлуку с ним. Но тот
холодный, строгий взгляд, которым он посмотрел на нее, когда пришел объявить о своем отъезде, оскорбил ее, и еще он не уехал, как спокойствие ее уже
было разрушено.
Он
был к ней
холоднее, чем прежде, как будто он раскаивался в том, что покорился.
Теперь, когда он спал, она любила его так, что при виде его не могла удержать слез нежности; но она знала, что если б он проснулся, то он посмотрел бы на нее
холодным, сознающим свою правоту взглядом, и что, прежде чем говорить ему о своей любви, она должна бы
была доказать ему, как он
был виноват пред нею.
И довольно
было этих слов, чтобы то не враждебное, но
холодное отношение друг к другу, которого Левин так хотел избежать, опять установилось между братьями.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, //
Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь
было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом //
Быть чувства мелкого рабом?
То
был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью
холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой //
Был недоволен сам собой.
Он оставляет раут тесный, // Домой задумчив едет он; // Мечтой то грустной, то прелестной // Его встревожен поздний сон. // Проснулся он; ему приносят // Письмо: князь N покорно просит // Его на вечер. «Боже! к ней!.. // О,
буду,
буду!» и скорей // Марает он ответ учтивый. // Что с ним? в каком он странном сне! // Что шевельнулось в глубине // Души
холодной и ленивой? // Досада? суетность? иль вновь // Забота юности — любовь?
«Онегин, я тогда моложе, // Я лучше, кажется,
была, // И я любила вас; и что же? // Что в сердце вашем я нашла? // Какой ответ? одну суровость. // Не правда ль? Вам
была не новость // Смиренной девочки любовь? // И нынче — Боже! — стынет кровь, // Как только вспомню взгляд
холодный // И эту проповедь… Но вас // Я не виню: в тот страшный час // Вы поступили благородно, // Вы
были правы предо мной. // Я благодарна всей душой…
He мысля гордый свет забавить, // Вниманье дружбы возлюбя, // Хотел бы я тебе представить // Залог достойнее тебя, // Достойнее души прекрасной, // Святой исполненной мечты, // Поэзии живой и ясной, // Высоких дум и простоты; // Но так и
быть — рукой пристрастной // Прими собранье пестрых глав, // Полусмешных, полупечальных, // Простонародных, идеальных, // Небрежный плод моих забав, // Бессонниц, легких вдохновений, // Незрелых и увядших лет, // Ума
холодных наблюдений // И сердца горестных замет.