Неточные совпадения
Степан Аркадьич мог
быть спокоен, когда он думал о жене, мог
надеяться, что всё образуется, по выражению Матвея, и мог спокойно читать газету и
пить кофе; но когда он увидал ее измученное, страдальческое лицо, услыхал этот звук голоса, покорный судьбе и отчаянный, ему захватило дыхание, что-то подступило к горлу, и глаза его заблестели слезами.
— Я
надеюсь, что вы
будете? — обратился он к Кити.
Во-первых, с этого дня он решил, что не
будет больше
надеяться на необыкновенное счастье, какое ему должна
была дать женитьба, и вследствие этого не
будет так пренебрегать настоящим.
—
Надеюсь иметь честь
быть у вас, — сказал он.
— Ведь я прошу одного, прошу права
надеяться, мучаться, как теперь; но, если и этого нельзя, велите мне исчезнуть, и я исчезну. Вы не
будете видеть меня, если мое присутствие тяжело вам.
— А, как это мило! — сказала она, подавая руку мужу и улыбкой здороваясь с домашним человеком, Слюдиным. — Ты ночуешь,
надеюсь? —
было первое слово, которое подсказал ей дух обмана, — а теперь едем вместе. Только жаль, что я обещала Бетси. Она заедет за мной.
Принцесса сказала: «
надеюсь, что розы скоро вернутся на это хорошенькое личико», и для Щербацких тотчас же твердо установились определенные пути жизни, из которых нельзя уже
было выйти.
Он взглянул на небо,
надеясь найти там ту раковину, которою он любовался и которая олицетворяла для него весь ход мыслей и чувств нынешней ночи. На небе не
было более ничего похожего на раковину. Там, в недосягаемой вышине, совершилась уже таинственная перемена. Не
было и следа раковины, и
был ровный, расстилавшийся по целой половине неба ковер всё умельчающихся и умельчающихся барашков. Небо поголубело и просияло и с тою же нежностью, но и с тою же недосягаемостью отвечало на его вопрошающий взгляд.
Он, желая выказать свою независимость и подвинуться, отказался от предложенного ему положения,
надеясь, что отказ этот придаст ему большую цену; но оказалось, что он
был слишком смел, и его оставили; и, волей-неволей сделав себе положение человека независимого, он носил его, весьма тонко и умно держа себя, так, как будто он ни на кого не сердился, не считал себя никем обиженным и желает только того, чтоб его оставили в покое, потому что ему весело.
— Не может продолжаться. Я
надеюсь, что теперь ты оставишь его. Я
надеюсь — он смутился и покраснел — что ты позволишь мне устроить и обдумать нашу жизнь. Завтра… — начал
было он.
Дарья Александровна прислала ему записку, прося у него дамского седла для Кити. «Мне сказали, что у вас
есть седло, — писала она ему. —
Надеюсь, что вы привезете его сами».
В политико-экономических книгах, в Милле, например, которого он изучал первого с большим жаром,
надеясь всякую минуту найти разрешение занимавших его вопросов, он нашел выведенные из положения европейского хозяйства законы; но он никак не видел, почему эти законы, неприложимые к России, должны
быть общие.
Сбежав до половины лестницы, Левин услыхал в передней знакомый ему звук покашливанья; но он слышал его неясно из-за звука своих шагов и
надеялся, что он ошибся; потом он увидал и всю длинную, костлявую, знакомую фигуру, и, казалось, уже нельзя
было обманываться, но всё еще
надеялся, что он ошибается и что этот длинный человек, снимавший шубу и откашливавшийся,
был не брат Николай.
Вместо гостя веселого, здорового, чужого, который, он
надеялся, развлечет его в его душевной неясности, он должен
был видеться с братом, который понимает его насквозь, который вызовет в нем все самые задушевные мысли, заставит его высказаться вполне.
— Как я знал, что это так
будет! Я никогда не
надеялся; но в душе я
был уверен всегда, — сказал он. — Я верю, что это
было предназначено.
— Никто и не говорит. Только
надеюсь, что ты больше не
будешь нечаянно стрелять, — сказала она с вопросительною улыбкой.
— Скажи, что ответа не
будет, — сказала графиня Лидия Ивановна и тотчас, открыв бювар, написала Алексею Александровичу, что
надеется видеть его в первом часу на поздравлении во дворце.
По тону Бетси Вронский мог бы понять, чего ему надо ждать от света; но он сделал еще попытку в своем семействе. На мать свою он не
надеялся. Он знал, что мать, так восхищавшаяся Анной во время своего первого знакомства, теперь
была неумолима к ней за то, что она
была причиной расстройства карьеры сына. Но он возлагал большие надежды на Варю, жену брата. Ему казалось, что она не бросит камня и с простотой и решительностью поедет к Анне и примет ее.
Зная, что что-то случилось, но не зная, что именно, Вронский испытывал мучительную тревогу и,
надеясь узнать что-нибудь, пошел в ложу брата. Нарочно выбрав противоположный от ложи Анны пролет партера, он, выходя, столкнулся с бывшим полковым командиром своим, говорившим с двумя знакомыми. Вронский слышал, как
было произнесено имя Карениных, и заметил, как поспешил полковой командир громко назвать Вронского, значительно взглянув на говоривших.
— Втроем тесно
будет. Я
побуду здесь, — сказал Левин,
надеясь, что они ничего не найдут, кроме чибисов, которые поднялись от собак и, перекачиваясь на лету, жалобно плакали над болотом.
— Зовут водку
пить. Они, верно, луга̀ делили. Я бы
выпил, — не без хитрости сказал Левин,
надеясь, что Весловский соблазнится водкой и уйдет к ним.
Дарья Александровна наблюдала эту новую для себя роскошь и, как хозяйка, ведущая дом, — хотя и не
надеясь ничего из всего виденного применить к своему дому, так это всё по роскоши
было далеко выше ее образа жизни, — невольно вникала во все подробности, и задавала себе вопрос, кто и как это всё сделал.
Когда она вошла в спальню, Вронский внимательно посмотрел на нее. Он искал следов того разговора, который, он знал, она, так долго оставаясь в комнате Долли, должна
была иметь с нею. Но в ее выражении, возбужденно-сдержанном и что-то скрывающем, он ничего не нашел, кроме хотя и привычной ему, но всё еще пленяющей его красоты, сознания ее и желания, чтоб она на него действовала. Он не хотел спросить ее о том, что они говорили, но
надеялся, что она сама скажет что-нибудь. Но она сказала только...
—
Надеюсь, ты не
будешь скучать?
—
Надеюсь, — сказала Анна. — Я вчера получила ящик книг от Готье. Нет, я не
буду скучать.
— Обещание дано
было прежде. И я полагал, что вопрос о сыне решал дело. Кроме того, я
надеялся, что у Анны Аркадьевны достанет великодушия… — с трудом, трясущимися губами, выговорил побледневший Алексей Александрович.
— Знаешь, на меня нашло почти вдохновение, — говорила она. — Зачем ждать здесь развода? Разве не все равно в деревне? Я не могу больше ждать. Я не хочу
надеяться, не хочу ничего слышать про развод. Я решила, что это не
будет больше иметь влияния на мою жизнь. И ты согласен?
Неточные совпадения
Дело требовало большой внимательности: оно состояло в подбирании из нескольких десятков дюжин карт одной талии, но самой меткой, на которую можно
было бы
понадеяться, как на вернейшего друга.
— Хорошо! Клянусь, ты
будешь владеть конем; только за него ты должен отдать мне сестру Бэлу: Карагёз
будет ее калымом.
Надеюсь, что торг для тебя выгоден.
В Коби мы расстались с Максимом Максимычем; я поехал на почтовых, а он, по причине тяжелой поклажи, не мог за мной следовать. Мы не
надеялись никогда более встретиться, однако встретились, и, если хотите, я расскажу: это целая история… Сознайтесь, однако ж, что Максим Максимыч человек, достойный уважения?.. Если вы сознаетесь в этом, то я вполне
буду вознагражден за свой, может
быть, слишком длинный рассказ.
— Нет, видел: она подняла твой стакан. Если б
был тут сторож, то он сделал бы то же самое, и еще поспешнее,
надеясь получить на водку. Впрочем, очень понятно, что ей стало тебя жалко: ты сделал такую ужасную гримасу, когда ступил на простреленную ногу…
— О, я горько ошибся!.. Я думал, безумный, что по крайней мере эти эполеты дадут мне право
надеяться… Нет, лучше бы мне век остаться в этой презренной солдатской шинели, которой, может
быть, я
был обязан вашим вниманием…