Всея Руси могучий повелитель! Султан Махмет, твой друг и брат, тебе Через меня на воцаренье шлет Приветствие и, в знак своей приязни, Седло и златом кованную сбрую В каменьях драгоценных. Государь! Султан Махмет, добра тебе желая, Предостеречь тебя велит, что твой Неверный раб, царь Александр, замыслил Тебя предать и к перскому Аббасу В подданство переходит!
Цари на славу ей! Будь окружен любовью и почетом! Будь праведен в неправости своей — Но не моги простить себе! Не лги Перед собой! Пусть будет только жизнь Запятнана твоя — но дух бессмертный Пусть будет чист — не провинись пред ним! Не захоти от мысли отдохнуть, Что искупать своим ты каждым мигом, Дыханьем каждым, бьеньем каждым сердца, Свой должен грех! И если изнеможешь Под бременем тяжелым — в эту келью Тогда приди…
Если, Чтоб тьмы людей счастливыми соделать, Я большую неправость совершил, Чем тот, который блага никакого Им не принес, — кто ж, он иль я, виновней Пред Господом?
И по приезде мы, С Андреем со Петровичем, в собор Отправились, с Луп-Клешниным, и там Увидели младенца бездыханна, Пред алтарем лежаща, и его Пресечена была гортань.
Он ждет, Чтоб крестным целованьем смерть твою Я пред народом русским утвердила — Но кто б ни был неведомый твой мститель, Идущий на Бориса, — да хранит Его Господь!
Я выдала себя — Мой сын убит. Но как о том народу Я повещу? Ты в том ли мне велишь Крест целовать, что на моих глазах Тобою купленная мамка сына Убийцам в руки предала?
Мой сын Тобой убит. Судьба другого сына Послала мне — его я принимаю! Димитрием его зову! Приди, Приди ко мне, воскресший мой Димитрий! Приди убийцу свергнуть твоего! Да, он придет! Он близко, близко — вижу, Победные его уж блещут стяги — Он под Москвой — пред именем его Отверзлися кремлевские ворота — Без бою он вступает в город свой — Народный плеск я слышу — льются слезы — Димитрий царь! И к конскому хвосту Примкнутого тебя, его убийцу, Влекут на казнь!
И все — добрые и злые — одинаково предадут проклятию позорную память его, и у всех народов, какие были, какие есть, останется он одиноким в жестокой участи своей — Иуда из Кариота, Предатель.
Предать огню предстояло целую семью, и братья выбивались из сил, чтобы подготовить необходимое количество дров, не давая себе передышки даже на малое время.
Великий мор, шествуя по земле, уносил с собой несметное число жизней, а чудом уцелевшие люди не могли предать земле умерших, так много их было.
Как ни устали оставшиеся в живых владимирцы, но надо было предать земле тела павших.
Предать огню предстояло целую семью, и братья выбивались из сил, чтобы подготовить необходимое количество дров, не давая себе передышки даже на малое время.