С Романовыми я Повременю. Но если кто в народе Дерзнет о слухе том лишь заикнуться — В тюрьму его! Ступай разведай, как И кем тот слух посеян на Москве? До корня докопайся — и о всем Мне донеси!
Я говорю вам всем: неправда то! Всех, кто дерзнет подумать, что царевна Убийцы дочь, на бой я вызываю! Прижмись ко мне — не бойся, Ксенья, этих Зеленых волн! — Я слушать вас устал — Я знаю сам. — Прибавьте парусов! Какое дело нам, что на Руси Убийца царь! — Вот берег, берег! Ксенья, Мы спасены!
Вам ведомо, что некий Еретик злой, расстрига, чернокнижник И явный вор, Отрепьев Гришка, Бога Не убоясь, диаволу в угоду, Дерзнул себя царевичем покойным, Димитрием Иванычем назвать…
Городничий. Я бы дерзнул… У меня в доме есть прекрасная для вас комната, светлая, покойная… Но нет, чувствую сам, это уж слишком большая честь… Не рассердитесь — ей-богу, от простоты души предложил.
Князь равнодушно замолк. Анна Павловна, с свойственною ей придворною и женскою ловкостью и быстротою такта, захотела и щелконуть князя за то, что он дерзнул так отозваться о лице, рекомендованном императрице, и в то же время утешить его.
Что первый я дерзнул в забавном русском слоге О добродетелях Фелицы возгласить, В сердечной простоте беседовать о Боге И истину царям с улыбкой говорить.