Неточные совпадения
Опричники уселись, но не начинали обеда, ожидая государя. Вскоре стольники попарно вошли в
палату и стали у
царских кресел; за стольниками шествовали дворецкий и кравчий.
Убранные таким образом, они внесли в
палату сахарный кремль, в пять пудов весу, и поставили его на
царский стол.
— Не поздно, государь, — сказал Годунов, возвращаясь в
палату. — Я велел подождать казнить Серебряного. На милость образца нет, государь; а мне ведомо, что ты милостив, что иной раз и присудишь и простишь виноватого. Только уже Серебряный положил голову на плаху, палач, снём кафтан, засуча рукава, ждет твоего
царского веления!
В большой кремлевской
палате, окруженный всем блеском
царского величия, Иван Васильевич сидел на престоле в Мономаховой шапке, в золотой рясе, украшенной образами и дорогими каменьями. По правую его руку стоял царевич Федор, по левую Борис Годунов. Вокруг престола и дверей размещены были рынды, в белых атласных кафтанах, шитых серебром, с узорными топорами на плечах. Вся
палата была наполнена князьями и боярами.
Ну-ко, // С добра ума какую речь сказала! // Впервой пришлось Бакуле Бобылю // На
царские палаты любоваться, // Да вон итти! Какая нам неволя! // Побарствуем, покуда не погонят.
Когда она вышла в эту маленькую и разрушающуюся гостиную, то ему показалось, что он сидит в
царских палатах, среди утонченной роскоши, блеска золота и чудной игры драгоценных камней.
Лесута-Храпунов, как человек придворный, снес терпеливо эту обиду, нанесенную родовым дворянам; но когда, несмотря на все его просьбы, ему, по званию стряпчего с ключом, не дозволили нести царский платок и рукавицы при обряде коронования, то он, забыв все благоразумие и осторожность, приличные старому царедворцу, убежал из
царских палат, заперся один в своей комнате и, наговоря шепотом много обидных речей насчет нового правительства, уехал на другой день восвояси, рассказывать соседям о блаженной памяти царе Феодоре Иоанновиче и о том, как он изволил жаловать своею царскою милостию ближнего своего стряпчего с ключом Лесуту-Храпунова.
Неточные совпадения
Много ли, мало ли времени она лежала без памяти — не ведаю; только, очнувшись, видит она себя во
палате высокой беломраморной, сидит она на золотом престоле со каменьями драгоценными, и обнимает ее принц молодой, красавец писаный, на голове со короною
царскою, в одежде златокованной, перед ним стоит отец с сестрами, а кругом на коленях стоит свита великая, все одеты в парчах золотых, серебряных; и возговорит к ней молодой принц, красавец писаный, на голове со короною
царскою: «Полюбила ты меня, красавица ненаглядная, в образе чудища безобразного, за мою добрую душу и любовь к тебе; полюби же меня теперь в образе человеческом, будь моей невестою желанною.
Идет она на высокое крыльцо его
палат каменных; набежала к ней прислуга и челядь дворовая, подняли шум и крик; прибежали сестрицы любезные и, увидамши ее, диву дались красоте ее девичьей и ее наряду
царскому, королевскому; подхватили ее под руки белые и повели к батюшке родимому; а батюшка нездоров лежит, нездоров и нерадошен, день и ночь ее вспоминаючи, горючими слезами обливаючись; и не вспомнился он от радости, увидамши свою дочь милую, хорошую, пригожую, меньшую, любимую, и дивился красоте ее девичьей, ее наряду
царскому, королевскому.
— Что делать? Ведь вы — классный чиновник да еще, кажется, десятого класса. Арифметику-то да стихи в сторону; попроситесь на службу
царскую; полно баклуши бить — надобно быть полезным; подите-ка на службу в казенную
палату: вице-губернатор нам свой человек; со временем будете советником, — чего вам больше? И кусок хлеба обеспечен, и почетное место.
Слушайте-послушайте, // Государевы люди, // Государеву волю! // Идите в красные ворота // На красный
царский двор! // Вереи точены, // Ворота золочены. // С красного двора в новы сени, // На частые ступени, // В дубовые двери, // В государевы
палаты, // Суд судить, ряд рядить.
Таня мечтой неслась на берега Невы и создавала в своем воображении
царские дворцы,
палаты вельмож, роскошные праздники, блестящие балы, с толпой блестящих же кавалеров. Обо всем этом она имела смутное понятие по рассказам княжны, передававшей ей то, что говорил князь Сергей Сергеевич, — фантазия Тани была неудержима, и она по ничтожному намеку умела создавать картину.