Неточные совпадения
Ты сам себя
не знаешь, дон Жуан,
Но сердцем я давно тебя постигла.
Я буду помогать тебе. Когда
Любовь твои стремленья заградит,
Я, я, Жуан, тебе о них напомню.
Я
не хочу тебе
преградой быть,
И твоему орлиному полету
Мешать я
не должна. Но что с тобой?
Какая мысль твой омрачила взор?
Жди знака или слова,
Потом уже
не знай ни страха, ни любви,
Свершай, что он велит, без мысли, ни пощады
И, воплотившись раз, топчи, круши
преграды —
И самого его в усердье раздави!
Неточные совпадения
«Теперь уже поздно противиться судьбе моей; воспоминание об вас, ваш милый, несравненный образ отныне будет мучением и отрадою жизни моей; но мне еще остается исполнить тяжелую обязанность, открыть вам ужасную тайну и положить между нами непреодолимую
преграду…» — «Она всегда существовала, — прервала с живостию Марья Гавриловна, — я никогда
не могла быть вашею женою…» — «
Знаю, — отвечал он ей тихо, —
знаю, что некогда вы любили, но смерть и три года сетований…
Он мечтал о колоссальной страсти, которая
не знает никаких
преград и свершает громкие подвиги.
Теперь ей тяжелее, невыносимо тяжелее: она любима, она
знает это, любима человеком, которого она любит сама, а между нею и этим человеком стоит непреодолимая
преграда, стоит другая, нелюбимая им девушка, но ее друг, которой она дала слово, страшное слово
не быть ее соперницей, эта девушка — Катя, которая так доверчиво и искренно дарит ее теперь своим поцелуем.
Читатель, без сомнения, догадался, что Сергей Дмитриевич под угрозой увез Екатерину Петровну из Москвы на самом деле
не для нежных воспоминаний сладких поцелуев прошлого, а лишь для того, чтобы обеспечить себе привольное будущее: он ни на минуту
не задумался уничтожить когда-то близкую ему женщину, которая стояла
преградой к получению его сыном Евгением, опекуном которого он будет состоять как отец, наследства после
не нынче-завтра могущего умереть Петра Валерьяновича Хвостова, — Талицкий навел о состоянии его здоровья самые точные справки, — завещавшего все свое громадное состояние своей жене Зое Никитишне, в которой он, Сергей Дмитриевич, с первого взгляда
узнал Катю Бахметьеву.
Мое существование казалось мне необъятным, как вселенная, которая
не знает ни твоего времени, ни твоего пространства, человече! На мгновение мелькнула передо мною черная стена моего Беспамятства, та неодолимая
преграда, пред которою смущенно бился дух вочеловечившегося, — и скрылась так же мгновенно: ее без шума и борьбы поглотили волны моего нового моря. Все выше поднимались они, заливая мир. Мне уже нечего было ни вспоминать, ни
знать: все помнила и всем владела моя новая человеческая душа. Я человек!