Неточные совпадения
«Теперь уже поздно противиться судьбе моей; воспоминание об вас, ваш милый, несравненный образ отныне будет мучением и отрадою жизни моей; но мне еще остается исполнить тяжелую обязанность, открыть вам ужасную тайну и положить между нами непреодолимую
преграду…» — «Она всегда существовала, — прервала с живостию Марья Гавриловна, — я никогда
не могла быть вашею женою…» — «
Знаю, — отвечал он ей тихо, —
знаю, что некогда вы любили, но смерть и три года сетований…
Теперь ей тяжелее, невыносимо тяжелее: она любима, она
знает это, любима человеком, которого она любит сама, а между нею и этим человеком стоит непреодолимая
преграда, стоит другая, нелюбимая им девушка, но ее друг, которой она дала слово, страшное слово
не быть ее соперницей, эта девушка — Катя, которая так доверчиво и искренно дарит ее теперь своим поцелуем.
Читатель, без сомнения, догадался, что Сергей Дмитриевич под угрозой увез Екатерину Петровну из Москвы на самом деле
не для нежных воспоминаний сладких поцелуев прошлого, а лишь для того, чтобы обеспечить себе привольное будущее: он ни на минуту
не задумался уничтожить когда-то близкую ему женщину, которая стояла
преградой к получению его сыном Евгением, опекуном которого он будет состоять как отец, наследства после
не нынче-завтра могущего умереть Петра Валерьяновича Хвостова, — Талицкий навел о состоянии его здоровья самые точные справки, — завещавшего все свое громадное состояние своей жене Зое Никитишне, в которой он, Сергей Дмитриевич, с первого взгляда
узнал Катю Бахметьеву.
Мое существование казалось мне необъятным, как вселенная, которая
не знает ни твоего времени, ни твоего пространства, человече! На мгновение мелькнула передо мною черная стена моего Беспамятства, та неодолимая
преграда, пред которою смущенно бился дух вочеловечившегося, — и скрылась так же мгновенно: ее без шума и борьбы поглотили волны моего нового моря. Все выше поднимались они, заливая мир. Мне уже нечего было ни вспоминать, ни
знать: все помнила и всем владела моя новая человеческая душа. Я человек!
Он сидел и рыдал,
не обращая внимания ни на сестру, ни на мертвого: бог один
знает, что тогда происходило в груди горбача, потому что, закрыв лицо руками, он
не произнес ни одного слова более… он, казалось, понял, что теперь боролся уже
не с людьми, но с провидением и смутно предчувствовал, что если даже останется победителем, то слишком дорого купит победу: но непоколебимая железная воля составляла всё существо его, она
не знала ни
преград, ни остановок, стремясь к своей цели.