Нисходит ночь на мир прекрасный, Кругом все дышит тишиной; Любви и грусти полон страстной, Пою один про край иной! Весенних листьев трепетанье, Во мраке веющие сны, Журчанье вод, цветов дыханье — Все мне звучит как обещанье Другой, неведомой весны!
Весны томительная сладость, Тоска по дальней стороне, Любовь и грусть, печаль и радость Всегда межуются во мне; Но в их неровном колыханье Полны надежд мои мечты: Журчанье вод, цветов дыханье — Все мне звучит как обещанье Другой, далекой красоты!
Твоих бровей грозящая дуга Являет самолюбие и гордость, В твоих очах видна бывает грусть — Но непритворен лик твой благородный, И в этом сердце места нет для лжи!
Она теперь вступила в период Раскаянья и мыслей религьозных! Но как идут к ней эти угрызенья! Исчезла гордость с бледного чела, И грусть на нем явилась неземная… Вся набожно отдавшися Мадонне, Она теперь не знает и сама, Как живописно с гребня кружевное Ей падает на плечи покрывало… Нет, право, никогда еще досель Я не видал ее такой прекрасной!
Вспоминаю каждый твой шаг, улыбку, взгляд, звук твоей походки. Сладкой грустью, тихой, прекрасной грустью обвеяны мои последние воспоминания. Но я не причиню тебе горя. Я ухожу один, молча, так угодно было Богу и судьбе. «Да святится имя Твое».
Молча, лишь изредка меняясь незначительными словами, доехали наши приятели до Федота. Базаров был не совсем собою доволен. Аркадий был недоволен им. К тому же он чувствовал на сердце ту беспричинную грусть, которая знакома только одним очень молодым людям. Кучер перепряг лошадей и, взобравшись на козлы, спросил: направо аль налево?
Она пела много арий и романсов, по указанию Штольца; в одних выражалось страдание с неясным предчувствием счастья, в других радость, но в звуках этих таился уже зародыш грусти.
Голос ее, который вдруг было возвысился, остановился. Ручьи слез покатились по бледному лицу. Какое-то тяжелое, полное жалости и грусти чувство сперлось в груди парубка.