Воображенью дать лишь стоит волю, Оно меня на крыльях унесет, Минутной верой мне наполнит душу, Искусственной любовью опьянит; Красноречиво жгучие слова Из уст польются; как актер на сцене, Я непритворно в роль мою войду И до развязки сам себе поверю.
Да! Верь, о ангел! Верь! Нам надо верить! Лишь в вере счастье! Миг единый веры Есть вечность. Пусть он нашу жизнь поглотит! Прочь думы! Прочь сомненья хладный червь! Забудем все! Весь мир! Себя самих! В одном восторге и в одном блаженстве Смешаем жизнь и смерть!
К тому, чтоб вас предостеречь От бесполезного старанья Спасти Жуана де Маранья. Какую б нам систему ни принять: Систему веры иль рацьоналисма, Деисма или пантеисма, Хоть все до одного оттенки перебрать, Которыми привыкла щеголять Философическая присма, — Того, кто промысла отвергнул благодать, Но сесть не хочет в кресла фаталисма, А прет себе вперед, и в сторону, и вспять, Как по льду гладкому скользя, — Спасти нельзя!
Покайтесь, дон Жуан! Еще не поздно! Я знаю, что в вас веру погубило: Искали вы блаженства — есть оно! Но на земле гналися вы напрасно За тем, что только в небе суждено.
Пути творца необъяснимы, Его судеб таинствен ход. Всю жизнь обманами водимый Теперь к сознанию придет! Любовь есть сердца покаянье, Любовь есть веры ключ живой, Его спасет любви сознанье, Не кончен путь его земной!
Мы моление соборное Ныне шлем к тебе, господь; В жизни — доли непокорная, Скоро прахом будет плоть, В дни былые дерзновенного Скоро кончится борьба; Ты ж помилуй сокрушенного, Ныне верою смиренного, В вечный мир от мира бренного Отходящего раба!
Городничий. Ну, а что из того, что вы берете взятки борзыми щенками? Зато вы в бога не веруете; вы в церковь никогда не ходите; а я, по крайней мере, в вере тверд и каждое воскресенье бываю в церкви. А вы… О, я знаю вас: вы если начнете говорить о сотворении мира, просто волосы дыбом поднимаются.
Стародум. И не дивлюся: он должен привести в трепет добродетельную душу. Я еще той веры, что человек не может быть и развращен столько, чтоб мог спокойно смотреть на то, что видим.
Она оставляла жизнь без сожаления, не боялась смерти и приняла ее как благо. Часто это говорят, но как редко действительно бывает! Наталья Савишна могла не бояться смерти, потому что она умирала с непоколебимою верою и исполнив закон Евангелия. Вся жизнь ее была чистая, бескорыстная любовь и самоотвержение.