Неточные совпадения
На мостике [Мостик — возвышенная площадка, помещающаяся впереди бизань-мачты, откуда удобно наблюдать
за всем.
Это обыкновенное место во
время вахты вахтенного офицера. На мостике стоит главный компас, или пелькомпас.] его не было.
Этот громадный муравейник людей, производящих колоссальную работу, делал впечатление чего-то сильного, могучего и в то же
время страшного. Чувствовалось, что здесь, в
этой кипучей деятельности, страшно напрягаются силы в борьбе
за существование, и горе слабому — колесо жизни раздавит его, и, казалось, никому не будет до
этого дела. Торжествуй, крепкий и сильный, и погибай, слабый и несчастный…
Целых два дня все
время, свободное от вахт, наш молодой моряк писал письмо-монстр домой. В
этом письме он описывал и бурю в Немецком море, и спасение погибавших, и лондонские свои впечатления, и горячо благодарил дядю-адмирала
за то, что дядя дал ему возможность посетить
этот город.
И подарки и карточки (несколько штук их назначалось товарищам в морском корпусе) были отправлены вместе с громадным письмом в Петербург, а
за два дня до ухода из Гревзенда и Володя получил толстый конверт с знакомым почерком родной материнской руки и, полный радости и умиления, перечитывал
эти строки длинного письма, которое перенесло его в маленькую квартиру на Офицерской и заставило на
время жить жизнью своих близких.
А одного негра, необыкновенно симпатичного юношу, лет 17, который приехал в лохмотьях на корвет и начал помогать матросам, без всякого вызова, тянуть какую-то снасть, улыбаясь при
этом своими влажными на выкате глазами и скаля из-за раскрытых толстых губ ослепительные зубы, — того негра так матросы просто пригрели своим расположением, и во все
время стоянки корвета в Порто-Гранде
этот негр Паоло, или «Павла», как перекрестили его матросы, целые дни проводил на корвете.
Полисмен Уйрида начал довольно обстоятельный рассказ на не совсем правильном английском языке об обстоятельствах дела: о том, как русский матрос был пьян и пел «более чем громко» песни, — «а
это было, господин судья, в воскресенье, когда христианину надлежит проводить
время более прилично», — как он, по званию полисмена, просил русского матроса петь не так громко, но русский матрос не хотел понимать ни слов, ни жестов, и когда он взял его
за руку, надеясь, что русский матрос после
этого подчинится распоряжению полиции, «
этот человек, — указал полисмен пальцем на «человека», хлопавшего напротив глазами и дивившегося всей
этой странной обстановке, —
этот человек без всякого с моей стороны вызова, что подтвердят и свидетели, хватил меня два раза по лицу…
Положим, их требования от него скромнее, их развлечения грубее: помотаться по городу и провести
время в каком-нибудь кабачке
за стаканом водки, но и
это отвлечение от однообразной судовой жизни громадное удовольствие, не говоря уже о том, что даже и беглое мимолетное знакомство с чужой стороной, с другими порядками и нравами, конечно, интересует матросов и невольно производит впечатление, действуя развивающим образом.
Эти воинственные атрибуты обыкновенно мирного города объяснялись бывшей в то
время междоусобной войной между северными и южными штатами
за освобождение негров от невольничества [Война
эта тянулась с 1861 по 1865 г. и окончилась победой северян.
Вообще новый начальник эскадры —
этот хорошо известный в то
время во флоте контр-адмирал Корнев, которого моряки и хвалили и бранили с одинаковым ожесточением, — был главным предметом разговоров в кают-компании
за время перехода.
Вместо милосердия как единственного средства, чтобы расположить народ в свою пользу, победители после битв добивали раненых, и Ашанину во
время его пребывания к Кохинхине не раз приходилось слышать в кафе, как какой-нибудь офицер
за стаканом вермута хвастал, что тогда-то повесил пятерых ces chiens d’anamites [
Этих собак анамитов (франц.)], как его товарищ находил, что пять —
это пустяки: он во
время войны десятка два вздернул…
Стараясь показать вид, что он нисколько не трусит, он перекидывался словами с поручиком Робеном и как будто особенно интересовался незначащим разговором и в то же
время думал: а вдруг одна из
этих шальных пуль хватит его, и он, неизвестно из-за чего, будет убит, когда жить так хочется, и впереди предстоит еще так много хорошего, светлого, радостного.
В
это время неподалеку раздался стон. Ашанин взглянул и увидел молодого солдатика-артиллериста, схватившегося обеими руками
за грудь. Его лицо побледнело — не то от страха, не то от боли — и как-то беспомощно улыбалось. Володя невольно ахнул при виде раненого. Его тотчас же положили на носилки, и два китайца-кули унесли его.
В
это время полковник de Palanca о чем-то совещался с батальонными командирами. Через несколько минут было объявлено, что отряд отойдет версты
за две в деревню, а у моста останутся саперы и рота для прикрытия. Завтра утром мост будет готов, и тогда отряд двинется дальше.
— Об
этом спросите сами у адмирала, Василий Васильевич, — усмехнулся капитан, — я не знаю. Знаю только, что в скором
времени соберется эскадра, и все гардемарины будут держать практический экзамен для производства в мичмана.
Эта новость больше к вам относится, Ашанин. Недавние гардемарины наши теперь мичмана. Теперь
за вами очередь. Скоро и вы будете мичманом, Ашанин… Почти два года вашего гардемаринства скоро прошли… Не правда ли?
Еще бы не торопить! Оставшись один на вахте, пока капитан со старшим офицером пили чай в капитанской каюте, он чуть было не прозевал, что на флагманском корвете отдали рифы и ставят брамсели. И
это было сделано как раз в то
время, когда луна спряталась
за облака и ночь стала темней. Спасибо сигнальщику, который, не спуская подзорной трубы с «Витязя», заметил его маневры и доложил об
этом Невзорову.
Неточные совпадения
— Ради самого Христа! помилуй, Андрей Иванович, что
это ты делаешь! Оставлять так выгодно начатый карьер из-за того только, что попался начальник не того… Что ж
это? Ведь если на
это глядеть, тогда и в службе никто бы не остался. Образумься, образумься. Еще есть
время! Отринь гордость и самолюбье, поезжай и объяснись с ним!
А вот пройди в
это время мимо его какой-нибудь его же знакомый, имеющий чин ни слишком большой, ни слишком малый, он в ту же минуту толкнет под руку своего соседа и скажет ему, чуть не фыркнув от смеха: «Смотри, смотри, вон Чичиков, Чичиков пошел!» И потом, как ребенок, позабыв всякое приличие, должное знанию и летам, побежит
за ним вдогонку, поддразнивая сзади и приговаривая: «Чичиков!
В
это время, когда экипаж был таким образом остановлен, Селифан и Петрушка, набожно снявши шляпу, рассматривали, кто, как, в чем и на чем ехал, считая числом, сколько было всех и пеших и ехавших, а барин, приказавши им не признаваться и не кланяться никому из знакомых лакеев, тоже принялся рассматривать робко сквозь стеклышка, находившиеся в кожаных занавесках:
за гробом шли, снявши шляпы, все чиновники.
В
это же
время был выгнан из училища
за глупость или другую вину бедный учитель, любитель тишины и похвального поведения.
Все мысли их были сосредоточены в
это время в самих себе: они думали, каков-то будет новый генерал-губернатор, как возьмется
за дело и как примет их.