Неточные совпадения
В маленькой каюте,
в которой помещалось восемь человек, и где стол занимал почти все свободное пространство, было тесно, но зато весело. Юные моряки шумно болтали о «Коршуне», о капитане, о Париже и Лондоне, куда все собирались съездить, о разных прелестных местах роскошных тропических
стран, которые придется посетить, и пили чай стакан за стаканом, уничтожая булки с маслом.
Володя
в первые минуты был ошеломлен. Эта масса судов всевозможных
стран, эти снующие пароходики и шлюпки, эта кипучая деятельность казались чем-то сказочным для русского юноши… И это только, так сказать, у порога Лондона. Что же там,
в самом Лондоне?
— И врешь! Ты, значит, не понимаешь, что я говорю… Я говорю, что буду строгим блюстителем закона во всей его полноте, а ты посылаешь меня
в самую беззаконную
страну… Это вовсе не остроумно… просто даже глупо…
Из газет Ашанин узнал, что все пятеро шли на казнь с покорным равнодушием, обычным, впрочем,
в такой
стране, как Китай, где жизнь человеческая не очень-то ценится и нередко находится
в зависимости от вопиющего произвола.
— Точно так, выучен, еще когда на службу не поступал, а
в крестьянах состоял. За такое же примерно дело, меня, ваше благородие, форменно отполировали
в участке-то,
в нашем городе. И, окромя того, осмелюсь доложить, ваше благородие, всю морду, можно сказать, вроде быдто теста сделали… А здесь только штраф… Во всякой, значит,
стране свои порядки, ваше благородие!
Красные обрывистые берега уже открылись, и Володя жадно, с лихорадочным любопытством всматривался
в берега этой почти сказочной
страны, заселившейся с необыкновенной скоростью. Он еще недавно много слышал о ней от одного из первых золотоискателей, шведа, капитана небольшого купеческого брига, который стоял рядом с «Коршуном»
в Печелийском заливе.
В 1848 году, когда по всему миру пронеслась весть об открытии золота
в Калифорнии, этот швед был штурманом на купеческом судне. Он соблазнился желанием быстро разбогатеть и, охваченный золотой горячкой, бежал со своего корабля и добрался до только что возникавшего С.-Франциско, тогда еще беспорядочного поселка, или, вернее, лагеря, куда со всех
стран стекались разные авантюристы, жаждавшие быстрой наживы, разный сброд, надеявшийся на свои мускулистые руки.
Офицерам после долгой и скучной стоянки
в Печелийском заливе и после длинного, только что совершенного перехода, во время которого опять пришлось несколько дней посидеть на консервах, хотелось поскорее побывать
в интересном городе, о котором много рассказывали
в кают-компании и Андрей Николаевич и Степан Ильич, бывшие
в нем во время прежних плаваний, познакомиться с новой
страной, оригинальной, совсем не похожей на Европу, с американскими нравами, побывать
в театре, послушать музыку, узнать, наконец, что делается на свете, получить весточки из России.
В год почти все матросы, за исключением нескольких, не желавших учиться, умели читать и писать, знали четыре правила арифметики и имели некоторые понятия из русской истории и географии — преимущественно о тех
странах, которые посещал корвет.
Она спрашивала веселого, зарумянившегося Володю, далека ли
страна, из которой он пришел, и правда ли, что
в этой
стране очень холодно.
— А
в вашей
стране бывают солнечные удары?
— Счастливые! А
в нашей
стране бывают, — тихо проронила она, и ее оживившееся, было, лицо снова сделалось грустно. — У нас здесь очень хорошо, если бы не это безжалостное солнце! — прибавила она.
— Сами увидите, если отправитесь
в глубь
страны! — прибавил капитан.
Видимо чем-то озабоченный, адмирал, только что говоривший о славной экспедиции, ворчливо заметил, что не все понимают трудности войны
в этой
стране. Здесь приходится бороться не с одними людьми, но и с природой.
Благодаря любезному разрешению адмирала Бонара побывать внутри
страны и видеть все, что хочет, Ашанин вскоре отправился
в Барию, один из больших городов Кохинхины, завоеванной французами. Почти все анамитские города и селения стоят на реках, и потому сообщение очень удобное. Ежедневно
в 8 часов утра из Сайгона отправляются
в разные французские посты и города, где находятся гарнизоны, военные канонерские лодки, неглубоко сидящие
в воде, доставляют туда провизию, почту и перевозят людей.
По широкому Донаю и по бесчисленным его протокам шла канонерка узлов по шести
в час. Командир ее, лейтенант, милый и любезный моряк, совсем непохожий по своим взглядам на пехотных офицеров, не без горького чувства рассказывал Ашанину о том, как жестоко велась война против анамитов, и не удивлялся, что теперь, после мира, снова приходится «умиротворять»
страну.
— Это все анамиты уничтожили, чтобы не досталось нам! — заметил лейтенант и, помолчав, неожиданно прибавил: — Грустно все это видеть… Пришли мы сюда, разорили край… вели долгую войну против людей, которые нам ничего дурного не сделали… Наконец, завладели
страной и… снова будем ее разорять… И сколько погибло здесь французов!.. Все наши госпитали переполнены… Лихорадки здесь ужасны…
в три дня доканывают человека… И, подумаешь, все это делается
в угоду одного человека, нашего императора…
Кроме французских солдат, одетых
в темно-синие куртки и белые широкие, стянутые у ног штаны и
в анамских шляпах на головах, тут были темнокожие тагалы
в пестрых, светло-синих рубахах и таких же штанах, с несколько выкаченными глазами и толстыми губами, добродушные на вид люди, молчаливо покуривавшие сигары и с недоумением поглядывающие на берега чужой
страны, куда их, неизвестно почему, перевезли вдруг с родного острова и теперь везут для усмирения таких же туземцев, как и они сами.
Решено было простоять
в Гонконге пять дней, чтобы пополнить запасы и вытянуть такелаж. Ашанин почти каждый день съезжал на берег и возвращался с разными ящиками и ящичками, наполненными «китайщиной», которой он пополнял коллекцию подарков, собранных во всех
странах и аккуратно уложенных заботливым Ворсунькой.
Неточные совпадения
Онегин был готов со мною // Увидеть чуждые
страны; // Но скоро были мы судьбою // На долгий срок разведены. // Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием своим, // Наследство предоставил им, // Большой потери
в том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
Он пел любовь, любви послушный, // И песнь его была ясна, // Как мысли девы простодушной, // Как сон младенца, как луна //
В пустынях неба безмятежных, // Богиня тайн и вздохов нежных; // Он пел разлуку и печаль, // И нечто, и туманну даль, // И романтические розы; // Он пел те дальные
страны, // Где долго
в лоно тишины // Лились его живые слезы; // Он пел поблеклый жизни цвет // Без малого
в осьмнадцать лет.
Сперва ученый подъезжает
в них необыкновенным подлецом, начинает робко, умеренно, начинает самым смиренным запросом: не оттуда ли? не из того ли угла получила имя такая-то
страна? или: не принадлежит ли этот документ к другому, позднейшему времени? или: не нужно ли под этим народом разуметь вот какой народ?
— А помните наше житье-бытье
в крепости? Славная
страна для охоты!.. Ведь вы были страстный охотник стрелять… А Бэла?..
Он уже очутился тут арендатором и корчмарем; прибрал понемногу всех окружных панов и шляхтичей
в свои руки, высосал понемногу почти все деньги и сильно означил свое жидовское присутствие
в той
стране.