Неточные совпадения
По случаю шторма варки горячей пищи не
было. Да почти никто и не хотел
есть. Старики-матросы, которых не укачало,
ели холодную солонину и сухари, и в кают-компании подавали холодные блюда, и
за столом сидело только пять человек: старший офицер, старик-штурман, первый лейтенант Поленов, артиллерист да мичман Лопатин, веселый и жизнерадостный, могучего здоровья, которого, к удивлению Степана Ильича, даже качка Немецкого моря не взяла.
Это
был молодой человек лет 26, охотно принявший предложение путешествовать на русском корабле, весьма милый и обязательный, добросовестно принявшийся
за свое дело, кончивший курс в Оксфордском университете и вдобавок весьма недурной музыкант, доставлявший всем немалое развлечение своей игрой на пианино в кают-компании.
Поздним вечером возвращалась шумная
компания русских офицеров на корвет. Ночь
была восхитительная. На бархатном высоком куполе томно светилась луна, обливая своим мягким, нежным светом и белые дома, и виллы маленького Фунчаля, и кудрявые леса гор. Город спал. Изредка встречались прохожие. Волшебная тишина чудной ночи нарушалась по временам звуками фортепиано, доносившимися из-за опущенных жалюзи.
На следующее утро, до восхода солнца, Ашанин в
компании нескольких моряков поднимался на маленькой крепкой лошадке в горы. Небольшая кавалькада предоставила себя во власть проводников, которые шли, держась
за хвосты лошадей. Впереди ехал мичман Лопатин, так как у него
был самый старый и опытный проводник.
Ревизор достал из денежного сундука, находящегося в капитанской каюте, мешок, набитый золотом (английскими фунтами), и вместе со списком принес в кают-компанию. Жалованья приходилось
за два месяца.
Было на что погулять на берегу.
Не прошло и пяти минут, как уже на корвет явились разные комиссионеры, поставщики, портные, китайцы-прачки, и весь стол кают-компании
был завален объявлениями всевозможных магазинов. Не замедлили явиться и репортеры калифорнийских газет
за сведениями. Они осматривали корвет во всех подробностях, расспрашивали о России, записали все фамилии офицеров и,
выпив по бокалу шампанского, уехали.
Накануне ухода из С.-Франциско на «Коршуне» праздновали годовщину выхода из Кронштадта, и в этот день капитан
был приглашен обедать в кают-компанию. Перед самым обедом Володя получил письмо от дяди-адмирала и приказ о производстве его в гардемарины. Он тотчас же оделся в новую форму и встречен
был общими поздравлениями.
За обедом капитан предложил тост
за нового гардемарина и просил старшего офицера назначить его начальником шестой вахты.
И все эти учения, казалось, не оставляли желать ничего лучшего, но Андрей Николаевич все-таки продолжал
быть озабоченным и
за обедом, и
за чаем, и когда он показывался в кают-компании, непременно заводил речь о близости адмиральского смотра.
Вообще новый начальник эскадры — этот хорошо известный в то время во флоте контр-адмирал Корнев, которого моряки и хвалили и бранили с одинаковым ожесточением, —
был главным предметом разговоров в кают-компании
за время перехода.
Еще все сидели в кают-компании
за чтением весточек с родины, и пачки газет еще не
были тронуты, как вошел капитан с веселым, сияющим лицом и проговорил...
И офицеры, и матросы вознаградили себя теперь
за долгое воздержание. Каждый день у матросов
были за обедом превосходные щи со свежей говядиной, а в кают-компании такое обилие и разнообразие, что один восторг.
Неточные совпадения
Кроме того, что этот «деловой и серьезный» человек слишком уж резко не гармонировал со всею
компанией, кроме того, видно
было, что он
за чем-то важным пришел, что, вероятно, какая-нибудь необыкновенная причина могла привлечь его в такую
компанию и что, стало
быть, сейчас что-то случится, что-то
будет.
За нищету даже и не палкой выгоняют, а метлой выметают из
компании человеческой, чтобы тем оскорбительнее
было; и справедливо, ибо в нищете я первый сам готов оскорблять себя.
Илья Ильич, не подозревая ничего,
пил на другой день смородинную водку, закусывал отличной семгой, кушал любимые потроха и белого свежего рябчика. Агафья Матвеевна с детьми
поела людских щей и каши и только
за компанию с Ильей Ильичом
выпила две чашки кофе.
Накрыли столы. Для полномочных и церемониймейстера в гостиной адмиральской каюты.
За другим столом сидел адмирал и трое нас. В столовой посадили одиннадцать человек свиты полномочных и еще десять человек в кают-компании. Для караула отведено
было место в батарейной палубе.
Она таки любила видеть волочившуюся
за собою толпу и редко бывала без
компании; этот вечер, однако ж, думала провесть одна, потому что все именитые обитатели села званы
были на кутью к дьяку.