Неточные совпадения
—
Что еще говорить больше?.. Уж ты довольно разодолжил. Срам! Покорно
благодарю!..
«Разве вперед смотреть?», — думал он, и ему казалось,
что он должен это сделать. Ведь часовые могут задремать или просто так-таки прозевать огонь встречного судна, и корвет вдруг врежется в его бок… Он, Володя Ашанин, обязан предупредить такое несчастие… И ему хотелось быть таким спасителем. И хоть он никому ничего не скажет, но все узнают,
что это он первый увидал огонь, и капитан
поблагодарит его.
Но он, как подвахтенный, не счел возможным принять предложение и,
поблагодарив матросов, остался на своем месте, на котором можно было и посматривать вперед, и видеть,
что делается на баке, и в то же время слушать этого необыкновенно симпатичного Бастрюкова.
Жак, казалось, сообразил. Он объяснил,
что ему довольно, и
благодарил.
Никто, конечно, не раскаивался. Все были сыты и
благодарили доктора за то,
что он дал им возможность пообедать в таверне для рабочих. Ведь очень немногие русские путешественники заглядывают в такие места.
Целых два дня все время, свободное от вахт, наш молодой моряк писал письмо-монстр домой. В этом письме он описывал и бурю в Немецком море, и спасение погибавших, и лондонские свои впечатления, и горячо
благодарил дядю-адмирала за то,
что дядя дал ему возможность посетить этот город.
После уже ему объяснили,
что кайманы относительно редко трогают людей темной кожи, предпочитая мясо белых, и этим объясняется то некоторое суеверно-почтительное и благодарное отношение туземцев Явы к хищным чудовищам. Малайцы почти уверены,
что их пожирают сравнительно мало,
благодаря особому благоволению гг. кайманов.
Благодаря тому
что зной спадал, у пристани было людно и оживленно.
Ашанин
поблагодарил и сказал,
что торопится на вахту.
Ашанин
поблагодарил и сказал,
что он занимался и надеется выдержать экзамен по всем предметам.
Когда катер с адмиралом отвалил от борта, все весело и радостно бросились в кают-компанию. Сияющий и радостный,
что «Коршун» не осрамился и
что адмирал нашел его в полном порядке, Андрей Николаевич угощал всех шампанским, боцманам и унтер-офицерам дал денег, а матросам до пяти чарок водки и всех
благодарил,
что работали молодцами.
Налоги же, платимые канаками, были в ту пору незначительными, и, таким образом, маленькое Гавайское королевство благоденствовало, и жители его, довольствующиеся более
чем скромными жилищами, почти одной растительной пищей и не нуждающиеся
благодаря чудному климату в обилии одежд, могли бы считаться одним из счастливейших народов в подлунной, если бы европейцы, особенно в лице матросов с китобойных кораблей, не познакомили их и с изнанкой цивилизации, и в особенности с ромом и виски.
Несмотря на то,
что король и королева обещали приехать запросто и просили не делать официальной встречи и, действительно, приехали в летних простых костюмах, так же, как и дядя-губернатор и мистер Вейль, тем не менее, их встретили салютом из орудий, поднятием на грот-мачте гавайского флага и вообще с подобающими почестями: все офицеры в мундирах были выстроены на шканцах, вызван караул, и команда стояла во фронте. Его величество, видимо, был доволен приемом и
благодарил капитана.
И
чем выше дано человеку звание, тем больше следует напущать страху, чтобы народ понимал и боялся! — философствовал Федотов, державшийся самых непоколебимых принципов насчет спасительности страха и очень недовольный новыми порядками, которые заведены на «Коршуне»
благодаря командиру.
Вслед за таким началом почтенный миссионер, решивший, вероятно,
что «рыбка клюнула», еще горячее продолжал говорить о значении католичества и говорил бы, конечно, весьма долго, если бы Ашанин, уставший от этой беседы и раздосадованный,
что эти патеры принимают его за дурака, готового променять свою веру
благодаря непрошенным наставлениям, не перебил оратора на одном из патетических периодов насмешливым восклицанием...
Ашанин
поблагодарил адмирала за его любезность и ушел, очень довольный,
что его устроят, вероятно, лучше,
чем в гостинице.
Нечего и говорить,
что и анамиты платили той же монетой и с начала войны питали ненависть к пришельцам, и когда мир был заключен, мандаринам и влиятельным людям, у которых,
благодаря господству французов, все-таки значительно терялось влияние и главное — доходы, легко было поднять к восстанию против пришельцев, завладевших страной, невежественный, но полный патриотизма народ.
Благодаря любезному разрешению адмирала Бонара побывать внутри страны и видеть все,
что хочет, Ашанин вскоре отправился в Барию, один из больших городов Кохинхины, завоеванной французами. Почти все анамитские города и селения стоят на реках, и потому сообщение очень удобное. Ежедневно в 8 часов утра из Сайгона отправляются в разные французские посты и города, где находятся гарнизоны, военные канонерские лодки, неглубоко сидящие в воде, доставляют туда провизию, почту и перевозят людей.
Снова Володя был на своем милом «Коршуне» между своими — среди офицеров-сослуживцев, к большей части которых он был искренно расположен, и среди матросов, которых за время долгого совместного плавания успел полюбить, оценив их отвагу и сметливость и их трогательную преданность за то только,
что с ними,
благодаря главным образом капитану, обращались по-человечески и не делали из службы, и без того тяжелой и полной опасностей, невыносимой каторги.
— Хорошо, — ответил он, и в голове его пробежала мысль: «Верно, нашего зевка не заметил,
что благодарит».
— А я вас не
благодарю за то,
что вы не хотите служить при мне! — полушутя сказал адмирал. — Не
благодарю! Но вижу,
что вы… славный, я вам скажу, молодой человек… И я буду жаловаться на вас Василию Федоровичу: он лишил меня хорошего флаг-гардемарина!
Благодаря штормам «Коршун» сделал переход недели на две дольше,
чем предполагали, и эта неудача, весьма обычная в морской жизни, теперь очень сокрушала наших моряков, и в особенности женатых.
Неточные совпадения
Пошли приветы, поздравленья: // Татьяна всех
благодарит. // Когда же дело до Евгенья // Дошло, то девы томный вид, // Ее смущение, усталость // В его душе родили жалость: // Он молча поклонился ей; // Но как-то взор его очей // Был чудно нежен. Оттого ли, //
Что он и вправду тронут был, // Иль он, кокетствуя, шалил, // Невольно ль, иль из доброй воли, // Но взор сей нежность изъявил: // Он сердце Тани оживил.
Чичиков совестился, не зная, как
благодарить, ибо чувствовал,
что несколько был тяжеленек.
Он насильно пожал ему руку, и прижал ее к сердцу, и
благодарил его за то,
что он дал ему случай увидеть на деле ход производства;
что передрягу и гонку нужно дать необходимо, потому
что способно все задремать и пружины сельского управленья заржавеют и ослабеют;
что вследствие этого события пришла ему счастливая мысль: устроить новую комиссию, которая будет называться комиссией наблюдения за комиссиею построения, так
что уже тогда никто не осмелится украсть.
На
что Чичиков отвечал всякий раз: «Покорнейше
благодарю, я сыт, приятный разговор лучше всякого блюда».
Хозяин, казалось, сам чувствовал за собою этот грех и тот же час спросил: «Не побеспокоил ли я вас?» Но Чичиков
поблагодарил, сказав,
что еще не произошло никакого беспокойства.