Саша, стыдливо ежась голыми плечами, попытался
надеть рубашку, но она только комкалась, трещала под его дрожащими руками, и никак было не всунуть руки в рукава. Саша схватился за блузу, — пусть уж рубашка так пока остается.
Неточные совпадения
На другой день Передонов и Володин отправились к девице Адаменко. Володин принарядился, —
надел новенький свой узенький сюртучок, чистую крахмальную
рубашку, пестрый шейный платок, намазал волосы помадою, надушился, — и взыграл духом.
Им было досадно, что не они выдумали: втроем неловко итти. Людмила оделась несколько наряднее обычного, — зачем и сама не знала. Впрочем, она любила наряжаться и одевалась откровеннее сестер: руки да плечи поголее, юбка покороче, башмаки полегче, чулки потоньше, попрозрачнее, тельного цвета. Дома ей нравилось побыть в одной юбке и босиком и
надеть башмаки на босые ноги, — притом
рубашка и юбка у нее всегда были слишком нарядны.
Саша быстро
надел блузу, кое-как оправил
рубашку и посмотрел на Людмилу опасливо, нерешительно и стыдливо. Он увидел, что она вытирает щеки руками, робко подошел к ней и заглянул ей в лицо, — и слезы, которые текли по ее щекам, вдруг отравили его нежною к ней жалостью, и ему уже не было ни стыдно, ни досадно.
Людмила вздохнула и с тем же благоговейным выражением в глазах
надела на него
рубашку и блузу, прислуживая ему почтительно и осторожно.
Остаться — значит
надевать рубашку наизнанку, слушать прыганье Захаровых ног с лежанки, обедать с Тарантьевым, меньше думать обо всем, не дочитать до конца путешествия в Африку, состареться мирно на квартире у кумы Тарантьева…
Он даже изменял при ней, невольно, обыкновенный свой образ жизни: не так долго лежал на солнце, если же и лежал, то не в натуре, а всегда
надевал рубашку и шаровары, хотя Агафия Федосеевна совершенно этого не требовала.
Неточные совпадения
«Вот, посмотри, — говорил он обыкновенно, поглаживая его рукою, — какой у меня подбородок: совсем круглый!» Но теперь он не взглянул ни на подбородок, ни на лицо, а прямо, так, как был,
надел сафьяновые сапоги с резными выкладками всяких цветов, какими бойко торгует город Торжок благодаря халатным побужденьям русской натуры, и, по-шотландски, в одной короткой
рубашке, позабыв свою степенность и приличные средние лета, произвел по комнате два прыжка, пришлепнув себя весьма ловко пяткой ноги.
На переднем плане, возле самых усачей, составлявших городовую гвардию, стоял молодой шляхтич или казавшийся шляхтичем, в военном костюме, который
надел на себя решительно все, что у него ни было, так что на его квартире оставалась только изодранная
рубашка да старые сапоги.
«Как ни наряди немца, — думала она, — какую тонкую и белую
рубашку он ни
наденет, пусть обуется в лакированные сапоги, даже
наденет желтые перчатки, а все он скроен как будто из сапожной кожи; из-под белых манжет все торчат жесткие и красноватые руки, и из-под изящного костюма выглядывает если не булочник, так буфетчик. Эти жесткие руки так и просятся приняться за шило или много-много — что за смычок в оркестре».
— Вот дурак-то! — твердил Обломов. — Ты бы еще рассказал, что ты
рубашку на меня
надеваешь навыворот.
Минут через десять Штольц вышел одетый, обритый, причесанный, а Обломов меланхолически сидел на постели, медленно застегивая грудь
рубашки и не попадая пуговкой в петлю. Перед ним на одном колене стоял Захар с нечищеным сапогом, как с каким-нибудь блюдом, готовясь
надевать и ожидая, когда барин кончит застегиванье груди.